Рикошет
Шрифт:
Тем не менее, я не сказала Дэйзи нет. Даже когда я пыталась сказать это, она использовала мантру «Я никогда тебя не вижу», чтобы заставить меня подчиниться. В довершение она сказала, что я не обратила внимания на то, что она рассталась с Джошем во время Дня благодарения. (Первая ошибка: спросить — Как Джош? — по телефону сегодня утром. А я думала, что была такой ловкой, помня его имя и все такое). Вот насколько я «не вовлечена» в ее жизнь. Так что я не только переваривала ее статус одиночки, но и испытывала проливной поток
Это значит проводить время с Дэйзи. И беспокоиться о том, что она снова прыгнет в бассейн знакомств. Особенно если эти модели по старше забрасывают свои крючки, чтобы поймать ее.
И вот я здесь. Очевидно, что я не готова к такой вечеринке. Хотя, я сменила свои треники на черные брюки и шелковую голубую блузку.
— Я так рада, что мы здесь вместе, — восклицает Дэйзи в третий раз. — Я никогда тебя не вижу, — ее рука обвивается вокруг моего плеча, притягивая меня в пьяные объятия. Я почти ем ее золотисто-каштановые, почти светлые волосы. Воздушные прямые пряди ниспадают ей на грудь.
Мы отдаляемся, и я убираю одну из ее прядей со своих блестящих губ.
— Прости, — говорит она, пытаясь откинуть волосы, но ее руки заняты: в одной пиво, а в другой сигарета, лениво горящая между двумя пальцами. — У меня слишком, блять, длинные волосы, — она вздыхает в разочаровании, продолжая бороться с прядями. В итоге она использует плечи и шею, пытаясь отодвинуть волосы с груди, и выглядит при этом как сумасшедшая.
Я заметила, что Дэйзи ругается чаще, когда она раздражена. Это нормально. Но я уверена, что нашей маме пришлось бы потратить дополнительные три часа на медитацию, чтобы забыть о сквернословии Дэйзи.
И именно поэтому меня не волнует, много она ругается или совсем не ругается. Пускай она делает то, что хочет, говорю я. Дэйзи должна быть Дэйзи для разнообразия, и я действительно рада видеть ее вдали от невротических, материнских когтей моей матери.
Она садится и кладет локоть мне на плечо для поддержки. Я достаточно низкая, чтобы быть ей подставкой для рук.
— Лил, — говорит Дэйзи, — я знаю, что Ло здесь нет, но я обещаю, что сегодня вечером я отвлеку тебя от мыслей о нём. Никаких разговоров о реабилитации. Никаких упоминаний о комиксах или о чем-либо, что напомнит тебе о нем. Ничего, хорошо? Только я, ты и куча друзей.
— Ты имеешь в виду кучу привлекательных людей, — я использую правильную терминологию.
Меня окружают симпатичные люди, которые могут пробежать по пляжу в стиле Спасателей Малибу и вызвать волну стояков. Или они могут пройтись по подиуму, и вы, вероятно, будете смотреть на их лицо больше, чем на их одежду.
По крайней мере, я бы так и сделала.
Делает ли это меня самым уродливым человеком здесь? Я, наверное, единственная девушка, не похожая на модель. Я киваю. Ладно. Я смирилась с этим. Вокруг одни 10,
Она выпускает дым из своих губ и улыбается.
— Они все не так уж хорошо выглядят. Марк похож на песчанку при плохом освещении. Его глаза расположены слишком близко друг к другу.
— И его берут на работу?
Она кивает с глуповатой улыбкой.
— Некоторые модные линии любят причудливые черты. Ну, знаешь, кустистые брови, щель между зубами.
— Ха, — я пытаюсь найти Марка и его песчанку, но его нигде нет.
— Я бы хотела, чтобы у меня была более крутая фирменная черта.
Фирменные черты? Звучит как получение крутого патронуса в Волшебном мире. Хотя я уверена, что мой тоже был бы отстойным. К примеру белка.
Я пытаюсь определить ее фирменную черту, сканируя ее черные леггинсы, длинную серую рубашку и армейскую зеленую куртку в стиле милитари. На ней нет ни грамма макияжа, цвет лица ровный, свежий и персиковый.
— У тебя просто отличная кожа, — киваю я, думая, что разгадала загадку. Я так хороша. Я почти похлопываю себя по спине.
Ее брови поднимаются, и она игриво задевает мое бедро своим.
— У всех моделей хорошая кожа.
— О, — я понимаю, что мне придется всё-таки спросить. — Какая твоя фирменная черта?
Она подносит сигарету к губам, а затем хватает прядь своих волос и трясет ею в мою сторону.
— Эти малышки, — бормочет она. Она отбрасывает пряди на плечо и затягивается сигаретой. — Длинные, длинные, длинные волосы принцессы Диснея. Так это называют в моем агентстве, — она пожимает плечами. — Это даже не так уж и необычно. С париками и прочим, у кого угодно могут быть мои волосы.
Я бы сказала ей отрезать их, но это только укрепит ее в том, что она ни черта не может с этим поделать. Не тогда, когда агентство контролирует ее внешний вид. Не тогда, когда у нашей матери остановится сердце.
— У тебя волосы лучше, чем у меня, — говорю я ей. Мои наполовину жирные.
Наверное, мне нужно чаще их мыть.
— У Роуз самые лучшие волосы, — говорит Дэйзи. — Они идеальной длины и очень блестящие.
— Да, но мне кажется, она расчесывает их по сто раз на дню. Как злая девчонка из «Маленькой принцессы».
Губы Дэйзи подергиваются в улыбке.
— Ты только что сравнила нашу сестру со злодейкой?
— Эй, злодейка с хорошими волосами, — защищаюсь я. — Она бы это оценила.
По крайней мере, я на это надеюсь.
Дэйзи докуривает сигарету и убирает ее в хрустальную пепельницу на камине.
— Я рада, что ты здесь.
— Ты постоянно это говоришь.
— Да, я рада. Ты всегда так занята. Мне кажется, что мы так мало общались с тех пор, как ты уехала в колледж.
Я чувствую себя еще хуже. Быть намного моложе Поппи, Роуз и меня, должно быть, было изолированно и одиноко. То, что я стала зависимой и избегала всей своей семьи, не помогло.