Рифматист
Шрифт:
— Все помнят их особенность? — спросил Лейтон, указав на чертеж на доске. — Можно получить множество фигур, разрезав конус определенным образом. Посмотрите-ка! Отсекаем по центру, получаем круг. Под углом — эллипс. Разве не потрясающе?
Студенты взирали на профессора с безучастным выражением на лицах.
— Я сказал, разве не потрясающе?
Послышалось несколько неуверенных возгласов:
— Конечно, профессор Лейтон.
Дело в том, что профессор Лейтон находил потрясающим все, что касалось математики. Его энтузиазм был неисчерпаемым.
Студенты горбились за партами. То тут, то там виднелись белые юбки или брюки и серые свитера. Рифматисты. Откинувшись на спинку стула, Джоэл исподтишка рассматривал их, пока Лейтон продолжал описывать различные сечения конуса.
Рифматисты, или, как их еще называли, пыльники, изучали специализированные предметы в течение первого часа каждого занятия в рифматическом кампусе. Второй час они проводили вместе с обычными студентами в общих образовательных классах.
Джоэл всегда считал, что нелегко вдобавок к основным курсам усваивать еще и рифматические. Но в том, что рифматистам приходилось соответствовать более высоким стандартам, был смысл. В конце концов, их избирал сам Господь.
«Им и правда не стоит здесь находиться», — подумал Джоэл.
Он знал присутствующих рифматистов по именам, раз уж посещал с ними один и тот же предмет — стандартный курс математики, но на этом его знания о них исчерпывались. Но и это само по себе было важным.
Рифматика основывалась на принципах геометрии и тригонометрии, поэтому в рифматических курсах много времени уделялось углубленной арифметике. Пыльник мог оказаться на занятиях у профессора Лейтона лишь по одной причине — из-за неуспеваемости и необходимости повторить базовые формулы и фигуры.
Двое мальчиков, Джон и Люк, обычно сидели вместе в заднем углу класса с таким видом, словно предпочли бы оказаться где угодно, только не на математике в компании нерифматистов. Еще была девушка, Мелоди. Ее лицо, обрамленное рыжими кудряшками, Джоэл видел редко: большую часть занятия она проводила склонившись к тетради и что-то в ней рисуя.
«Может, получится что-то придумать и убедить одного из них позаниматься со мной? — подумал Джоэл. — Поучить меня рифматике?»
Взамен он мог бы помочь им с математикой.
— А теперь, — произнес профессор Лейтон, — вспомним формулы для треугольника! В этом году вы узнали много нового. Ваша жизнь никогда не станет прежней!
Если бы только Джоэлу разрешили посещать более сложный курс по математике. Но все продвинутые математические курсы изучались в рифматическом кампусе и были под запретом для обычных студентов.
В кармане по-прежнему лежало письмо к Фитчу. Джоэл взглянул на него, пока профессор Лейтон писал мелом формулы на доске. Ни одна из них не ожила, не зашевелилась, не повела себя каким-то необычным образом. Лейтон не был рифматистом. Для него, для Джоэла, да и почти для любого человека доска оставалась просто доской, а мел — всего лишь очередной
— Ничего себе, — восхитился профессор, обозрев список формул. — Я упоминал, насколько они потрясающие?
Кто-то из студентов застонал. Лейтон обернулся, улыбаясь сам себе.
— Что ж, полагаю, вы все ждете не дождетесь летних факультативов. И я вас не виню. Но сегодня вы здесь, поэтому доставайте тетради, займемся проверкой домашней работы.
Джоэл моргнул и ощутил внезапный прилив тревоги. Домашняя работа. Мать даже спросила, задали ли им что-нибудь. Он пообещал, что все сделает, но отложил задание на потом, решив разобраться с ним позже… во время перерыва.
А сам вместо этого отправился на лекцию к Фитчу.
«О, нет…»
Лейтон продвигался по рядам, заглядывая каждому студенту в тетрадь. Джоэл медленно вытащил свою и открыл на нужной странице. Десять задач, нерешенные и позабытые. Лейтон подошел к его парте.
— Снова, Джоэл? — вздохнул профессор.
Джоэл опустил глаза.
— Задержись после занятия, — добавил Лейтон и пошел дальше.
Джоэл обмяк на стуле. Два дня. Нужно продержаться всего два дня и получить зачет по этому предмету. Он ведь и в самом деле намеревался заняться домашним заданием, только вот… так и не занялся.
Но ничего страшного. Лейтон придавал большое значение тестам, а по каждому из них Джоэл заработал отличный балл. Одно невыполненное домашнее задание не сильно повлияет на итоговую оценку.
Профессор вернулся к доске.
— Хорошо. У нас есть в запасе еще десять минут. Что бы придумать?.. Займемся практикой!
На этот раз стоны послышались со всех сторон.
— Хотя, — продолжил Лейтон, — думаю, можно отпустить вас пораньше, ведь это последнее занятие на сегодня, да и лето на носу!
Студенты, все занятие со скучающим видом изучавшие стены, тут же оживились.
— Ладно, свободны, — махнул рукой Лейтон.
Буквально за несколько секунд класс опустел. Джоэл остался сидеть, перебирая в уме возможные отговорки. Сквозь узкое окно он видел, как студенты пересекают зеленую лужайку. В конце семестра по большей части предметов сдавались зачеты, и учебная суета постепенно сходила на нет. Джоэлу оставался только один зачет — по истории. С ним не должно было возникнуть проблем, Джоэл хорошо подготовился.
Он встал из-за парты и, прихватив тетрадь, направился к столу профессора Лейтона.
— Джоэл-Джоэл, — мрачно проговорил Лейтон. — И что мне с тобой делать?
— Поставить зачет?
Лейтон умолк.
— Профессор, — сказал Джоэл, — я знаю, что не слишком хорошо справлялся с домашними заданиями…
— По моим подсчетам, — перебил профессор Лейтон, — ты выполнил девять из них. Девять из сорока.
«Девять? — подумал Джоэл. — Не может быть, чтобы я сделал так мало…»
Он постарался вспомнить, что они проходили. Математика всегда была для него самым легким предметом, и он задумывался о ней не слишком часто.