Риф яркости
Шрифт:
Скоро путь превратился в узкий горизонтальный зигзаг, тесный даже для нее. Рети послала йии разведывать коридор впереди, а сама поползла, толкая лампу перед собой.
Крошечные копыта йии стучали по песчаному известняку. Вскоре она услышала знакомый хриплый шепот.
– Хорошо! Впереди отверстие, немного еще, пошли, жена, быстрей!
Его выговор заставил ее гневно фыркнуть: не самая лучшая мысль, когда щека, нос и рот касаются влажной пыли. Собираясь для следующего поворота, Рети неожиданно ощутила, что стены движутся!
Она вспомнила, что
С трудом поворачиваясь, она почувствовала, что ее зажало в узком проходе.
Я застряла!
Рети забилась, болезненно ушибла колено, застонала. Мир смыкается вокруг нее!
Она ударилась головой о камень, и от боли у нее помутилось в глазах. Лампа выпала из руки и едва не опрокинулась.
– Спокойно, жена, стой! Оставайся на месте!
Слова отскочили от искаженного зеркала ее паники. Рети продолжала упрямо дергаться, она стонала, отталкиваясь от холодного камня, пока…
Неожиданно что-то внутри нее щелкнуло. Она обвисла, сдаваясь, позволяя горе делать с ней все, что вздумается.
И как только она отказалась от борьбы, стены чудесным образом перестали двигаться. Или это она все время двигалась?
– Теперь лучше? Хорошо-хорошо. Теперь передвинь левую ногу… левую! Хорошо, теперь остановись. Ладно, повернись в другую сторону, хо-о-орошая жена!
Этот тоненький голосок был словно линией жизни, за который она цеплялась несколько дуров – целую вечность, – сколько потребовалось, чтобы высвободиться. Но вот наконец коридор расширился, и она съехала на груду песка. Чувство было такое, словно она родилась заново.
А когда подняла голову, перед ней йии в обеих руках держал лампу, сгибая передние ноги.
– Хорошая смелая жена! Нет такой жены, как удивительная жена йии!
На этот раз Рети не смогла сдержаться. Она обеими руками прикрыла рот, но смех все равно полетел к извилистым стенам. И, отразившись от сталактитов, вернулся к ней сотнями эхо, полных радости жизни.
Мудрец разглядывал ее птицу.
Он смотрел на нее, что-то записывал в блокноте, потом ковырялся каким-то блестящим инструментом.
Рети кипела от гнева. Эта золотисто-зеленая машина принадлежит ей. Ей! Она гналась за ней с южных болот до самого Риммера, спасла из паутины алчного мульк-паука, завоевала своим потом, страданиями и мечтами. Она должна выбирать, кто будет ее изучать! Если вообще позволит кому-нибудь это.
И чего пытается добиться этот дикарский шаман со своими грубыми стеклянными линзами и всем прочим? Инструменты, лежащие рядом с птицей, произвели бы впечатление на прежнюю Рети, которая считала таким замечательным оружием охотничий лук Двера. Но все изменилось после встречи с Беш, Ранном и другими звездными людьми. Теперь она знает: несмотря на всю свою напыщенность, Лестер Кембел все равно что Джесс, или Бом, или любой другой идиот из Серых холмов. Все они глупые хвастуны. Грабители. Отнимают
А Кембел в ярком свете масляной лампы с зеркалами листал книгу. Ее страницы хрустели, словно их давно никто не переворачивал. Со своего места, высоко на неровной стене пещеры, Рети не могла многого разглядеть. Да она все равно не умеет читать. Большинство страниц как будто покрыто рисунками со множеством пересекающихся линий. Ничего похожего на птицу.
Давай, йии, тревожно думала она. Я на тебя рассчитываю.
Она очень рискует. Малыш-самец заверил ее, что справится, но что, если он заблудится, пробираясь с другой стороны? Или забудет свои слова? Рети будет вне себя от ярости, если малышу причинят вред.
Помощник Кембела встал и вышел из помещения, вероятно, получив какое-то задание, или вообще пошел спать. Сейчас самое подходящее время. Давай, йии!
После долгого пути по темным извилистым коридорам в постоянном страхе погасить лампу Рети показалось, что здесь слишком светло. Глаза ее не выдерживали. Проползая последние метры, она неохотно задула свою лампу, чтобы не привлекать внимание. И теперь пожалела об этом. Что, если придется возвращаться тем же путем? Добровольно она ни за что не пойдет назад. Но если не будет другого выхода, если за ней погонятся…
Плохо, что нельзя снова зажечь лампу. Наверно, следовало научиться пользоваться этими “спичками”, которыми так гордятся слоям. Она слишком полна была страхом, чтобы слушать, когда вначале Двер, а потом Ур-джа пытались показать ей, как обращаться со спичками. Конечно, виноваты Джесс и Бом: они не терпели, когда женщины самостоятельно разжигали костер.
Но огонь очень хорош, чтобы пугать или уродовать женщин, верно? гневно думала она, притрагиваясь к лицу. Когда-нибудь я вернусь, Джесс. И, может, у меня будет совсем другой огонь.
Рети погрузилась в свою любимую фантазию. Она улетает со звездными людьми на их родную звезду. О, вначале она будет чем-то вроде домашнего животного или талисмана. Но дайте ей только время! Она будет учиться, а потом станет такой важной…
Такой важной, что какой-нибудь великий принц ротенов даст ей корабль – целый флот, – чтобы вернуться на Джиджо.
Интересно будет посмотреть на наглое красивое лицо Джесса, когда небо над Серыми холмами среди дня потемнеет и сверху прогремят ее слова…
– Ты мудрый мистер человек сэр?
Тонкий голос вернул ее к настоящему. Она посмотрела вниз – и увидела йии, который нервно притопывал у ножки стула Кембела.
– Хм? Кто это? – спросил Кембел. Йии отскочил: мудрец, удивленно оглядываясь, отодвинул стул.
– послание для мудрого человека! послание от мудрой бабушки уров Ур-Джа!
Теперь Кембел посмотрел вниз, вначале удивленно, потом заинтересованно.
– Да, малыш? А как тебе удалось миновать стражника?