Риелтор от бога
Шрифт:
Дождь давно закончился. Я сидел на перевёрнутой бочке и смотрел в стену. Ари сидела напротив, скрестив руки на груди и прожигая меня недовольным взглядом.
— Ну что, — сказала она. — Я же говорила, что он сбежит и наделает глупостей.
— Если бы он наделал глупостей, весь город уже стоял бы на ушах, — заметил я.
— Ну-ну, успокаивай себя и дальше, — она поджала губы. — А лучше думай, как нам искать наследника без нашего «незаменимого болтуна».
— Ари… — начал я, но она тут же вскочила.
—
Я ничего не успел ответить, потому что в дверь заколотили так, словно пытались её выбить.
Глава 23
Мы вскочили одновременно. Ари схватила меч Леона, который тот оставил у стены, и встала сбоку от двери. Я отступил на шаг и схватил стоящую в углу лопату, готовый принять смертельную битву.
Дверь содрогнулась ещё раз, потом ещё. Я коротко кивнул Ари и она рывком распахнула дверь и выставила меч вперёд.
На пороге стоял Леон. Пьяный, мокрый и бесконечно счастливый — с красной рожей, съехавшим набок воротником и улыбкой от уха до уха. Тот самый старый добрый Леон, которого я не видел с тех пор, он узнал про смерть Изабеллы.
Он икнул, увидел меч в руках Ари и ткнул в неё пальцем:
— Женщина, а ну положи мой меч! Это рыцарский меч и его может брать лишь истинный рыцарь!
— Ты не рыцарь, — привычно ответила Ари, но в её голосе не было обычной колкости.
— Цыц! — Леон поднял палец и торжественно, пошатываясь, полез за пазуху.
Он вытащил мятый, залитый элем лист бумаги и протянул его мне. Почерк был кривой, половина букв наползала на другую, а в углу красовалось жирное пятно — то ли от сургучной печати, то ли от жаркого, но текст читался вполне однозначно: "Сим документом удостоверяется, что податель сего, Леон из Лискона, за проявленную храбрость и верность посвящается в рыцарское звание'. Дальше следовала размашистая подпись с припиской, что подписал сию грамоту капитан городской стражи Виндхольма.
Я перечитал ещё раз. Потом посмотрел на Леона:
— Ты напоил капитана городской стражи?
Леон гордо выпрямился. Вернее, попытался — его качнуло вбок и он схватился за дверной косяк.
— Не просто напоил, — поднял он палец вверх. — Мы с ним подружились. Прекрасный мужик, между прочим — трое детей, жена печёт лучший пирог с вишней в городе, и у него болит левое колено, когда идёт дождь.
— Леон, — терпеливо сказал я. — Ты выяснил что-нибудь полезное?
Он посмотрел на меня с видом оскорблённого достоинства:
— А как ты думаешь, зачем я пил с ним четыре часа?
— Три, — поправила Ари.
— Четыре, — упрямо повторил Леон. — Первый час я его искал. Это тоже считается.
Я одобрительно похлопал его по плечу, мне было бесконечно приятно видеть
— Кстати, почему ты мокрый, дождь ведь давно закончился? — спросил я, когда напряжение спало и уже гладил соскучившуюся по нему Ромашку.
— Дождь да, а ветер — нет, — улыбнулся он и мы с ним расхохотались под непонимающим взглядом эльфийки.
Виндхольм. Заброшенный подвал таверны «Два кирка и дырка»
Варус вернулся к вечеру, промокший насквозь и с выражением лица, которое Генрих уже научился читать за эти недели. Не тревога, не страх — сосредоточенность человека, у которого появились новости, и не все из них плохие.
— Меня нашёл один из тех троих, — сказал Варус, стягивая мокрый плащ. — Тех, кого мы подожгли в Шерине и что нашли моего сослуживца в Тире.
Генрих вскинул голову:
— Они смогли сбежать из Тира, — в глазах Генриха загорелся огонёк надежды.
Когда он услышал послание, что те путники передали через сослуживца Варуса, то у него словно выросли крылья. Киана. Это имя он не слышал уже очень давно и даже успел подумать, что Богиня забыла об их сделке. И вот сейчас, в момент, когда она была нужна как никогда прежде, появился таинственный человек, сказавший что его к нему прислала Киана.
Может ли Генрих верить этому незнакомцу? Может да, может нет, но выбора у него не было. Он сейчас в таком положении, когда надо хвататься за соломинку и надеяться, надеяться, надеяться.
— Мы договорились встретиться в заброшенной кузнице за западной стеной, — сообщил Варус.
— За стеной? — удивился Генрих. — Нам придётся покинуть укрытие?
— Да, — Варус сел за стол и расстелил на нём грубо нарисованную карту городских окраин. — Я узнал, что на подходе отряд золотых доспехов из столицы. Им стало известно, что вы здесь. Оставаться в городе больше нельзя.
— Будем прорываться с боем? — уточнил наследник.
Варус отрицательно покачал головой:
— Я знаю один тайный ход, который ведёт точно к старой кузницей.
Они спустились в тоннель через люк в полу, скрытый под тяжёлым сундуком. Варус шёл первым, держа факел в одной руке и меч в другой. Генрих шёл следом, пригибаясь под низким сводом.
Тоннель был старым, не просто старым — древним. Стены были выложены камнем, который давно покрылся мхом и солевыми разводами, а пол вытерт до гладкости тысячами ног, ступавших здесь задолго до них.
— Что это за тоннель? — спросил Генрих, проведя рукой по стене. — Контрабандисты?
— Этот тоннель появился здесь куда раньше, чем родилось слово «контрабанда», — не оборачиваясь ответил Варус.