Ридер
Шрифт:
– Ты, солнышко, когда собралась готовить учиться?
– Учиться? Вроде несложно.
В этот момент Варн, так и не освоивший кулинарное искусство, отчетливо скрипнул зубами.
– Ужин в ваших восхитительных ручках сегодня, уважаемая Флоранс, – протянул с удовольствием. Сотоварищ тоскливо посмотрел на меня.
– Да! Конечно, – щебетнула наивная детка, уткнувшись в свою «кисленькую» похлебку. Прошареный аки еврей завхоз в студенческой общаге Редичка заготовил заранее перекус себе на ужин, подсушив укулеле до чипсовидного состояния. То есть попкорном запасся. Не все же мне звездить. Надо дать молодым актрисам испытать их звездный час.
Начиналась вечерняя постановка бодренько. Тея, угрожающе
Вся рыба, с бережно сохраненными кишочками, отправилась в котелок с водой, установленный Варном. Неаккуратный бултых трети наших запасов крупы, вызвал спастические сокращения всех моих конечностей и Варна. Но спасти вываленное мы категорически не успевали. Поэтому смирились и продолжили наблюдать. После двадцати минут активного мешания похлебки, ложка ожидаемо встала, предварительно побуксовав и надежно приклеившись. Над поляной поплыл ошеломляющий аромат жженой органики. По этому признаку юная дева определила, что все готово. Несоленая, знатно пригоревшая, зато горькая и скомковавшаяся масса реально была готова. К чему только. Мы с Варном дружно сказали, что не голодны и уставились на Фло. Наивная девочка неуверенно попыталась извлечь ложку. С первого раза не вышло. Только усилия Варна помогли с громким чавк извлечь ее из плена. Герцогская дочь, попытавшись грызануть приготовленное, грустно признала поражение. Разделив чипсы на троих, послал сладкую парочку отмывать походную посуду. Пусть попробуют новые грани быта.
Наше неспешное путешествие полностью подстраивалось под возможности девушки. Это позволяло мне изливать тонны бытовой информации на бедную голову юной прелестницы. Иногда подключался Варн, впечатленный яркостью первого кухонного опыта суженой. Общаться с Фланц было до удивления легко. Фло или Флоранс, как стали мы обращаться к ней с моей легкой руки.
За все время пока здесь, не выпадало шансов полноценно поговорить о моем мире. Военная среда лишних разговоров не терпит. Никому тупо не интересно. А у меня в распоряжении свободные уши уже неделю. Так я решил в один из предобеденных моментов. Тонкие покрасневшие пальцы девушки ловко перебирали крупу, словно всю жизнь этим занимались. Особа оказалась обучаемой. Гибкий живой ум впитывал знания как губка. Благодарная ученица. И слушатель.
– Фло, я ведь из другого мира, – поделилась болтливая часть моей натуры.
Молчание было ответом. Невозмутимая тея аккуратно вылила воду из чашки, придерживая бережно крупу. Затем зачерпнула из ручья еще воды, чтобы уютно расположившись, продолжить промывать злак.
– Флоранс, слышала меня?
– Я знаю. Всегда знала, – спокойный ответ.
– Тебе не любопытно, как там? – не хотелось смиряться, что я настолько блеклая личность, что про родину мою не стоить поминать. Кольнула иррациональная обида. А когда обида бывала рациональной?
– Любопытно, – расхохоталась шутница, – Видел бы свое лицо!
Ах, ты маленький тролль! Ну держись.
– У нас есть металлические самоходные повозки и люди летают, – как тебе это?
– На счет, что летаете… Врешь!
– Да ты… – задохнулся я.
– Где твои крылья, Ридер?
– Нет, но…
– Птичка Бздун! Птичка Бздун! – смеялась эта не повзрослевшая пигалица. Да меня даже в детстве не дразнили, а тут настигло. Всегда замечал, что больнее всего умеют задеть именно девчонки. Здесь им равных нет. Вот, блин, детский сад, песочница. Рассмеялся и я. Крыльев предоставить не смог, поэтому «какие ваши доказательства, гражданин Ридер?». Так завершилась вторая попытка сообщить местным о моем попаданчистве. Только верный Кысь интересовался
Активная практика, совмещенная с теорией, приносила плоды и дарила бесценный опыт. Все было как в военных походах. По-прежнему, засыпая, видел у костра друга. Но теперь его взгляд с непередаваемой нежностью неотступно и мягко задерживался на тее. Их трепетное отношение друг к другу обещало перерасти в крепкий долгий брак, несмотря на испытания. Оба согласны были терпеть быт и умилялись недостаткам другого. Наш маленький уютный походный мирок. Словно ничего нет во Вселенной кроме шуршания листвы в ветвях, тепла костра, запаха готовящейся пищи и близких душ рядом. Легкий нрав девушки гармонично вписался.
Туманное утро еще через неделю застало нас троих весьма занятыми. «Эх, завел себе ребенка бедолага» – думал, отмывая грязную ладошку всхлипывающей теи в ручье. Не давалось нам пока колюще-режущее в виде ножа и коварной вилки. Надо было обработать тонкий порез. Рядом слонялся бледный нареченный, который всякого повидал, но к такому не был готов. Женские раны. В страшном сне не приснится местным такое. Новый всхлип. Скосил глаза, отслеживая парня. Не придется ли того откачивать из глубокого обморока.
«Это ты на родах, милый, не присутствовал» – продолжал в мыслях изливать сочувствие в сторону парня, не забывая о деточке. Хотя тоже не присутствовал, но мнил себя неописуемо опытным.
– Все, солнышко. Перебинтовали. Запомнила в какой последовательности?
– Аха, – дождался кивка от теи.
– Тоже делаем с чужими ранками. Покажу какие травки от чего применять.
– Не надо как с маленькой, – надулась девушка.
– Милая. Он не хотел обидеть, – встрепенулся Варн, бережно помогая встать болящей.
Понимаю друга. Самому хотелось защитить это воздушное недоразумение от всего, посадив в высокую башню. Привязался я к ней как к сестре. Но мир таков, что не оценит этого. Поэтому учения кухонные никто не отменял.
– Если леди заподозрила, что она свободна от готовки, то она заблуждается, – отметил нейтральным тоном. Парень вскинулся. Я выставил вперед ладони предупреждая недопонимание. Служивые такие ребятки. Дело вперед мысли летит.
– Будет смотреть и запоминать, что делаю, – пояснил.
– Конечно. Тем более так интересно. Варн. Представь, яйца из птиц вываливаются. Ты знал? – Что-то подобное он давно подозревал. Но здесь прям прозрел, громко и некультурно хрюкнув. Смейся, смейся. Тебе еще объяснять откуда дети берутся.
– Вот! Смешно же? А Редик только глаза закатывает.
Фланц продолжала приятно удивлять прилежностью. Память у девочки фотографическая. Соображает четко. Второй раз говорить не надо. Надеюсь, что не в ноа пошла. Иначе быть нам найденными рано или поздно. Святые кузнечики, унесите ёйного папашу в дали далекие и неведомые. Аминь. Через две десятницы достигли точки, где холмистая местность соединяла три географические зоны. Лес, пустошь и предгорье. С той точки, где остановились все просматривалось как на карте. Теряющаяся в туманной дымке пустошь Смысла так похожая на пустыню. Сзади поредевший лес открывал вид на море зелени. Были видны участки дороги, по которой мы ехали. Справа поросшие деревьями и кустарником предгорья переходили в величественную гряду на горизонте. Аккуратные снежные вершины цепляли взгляд. В этой стороне своей неправильностью фонарили развалины высокого замка. Прикидывая расстояние, можно было сказать, что он был впечатляюще огромен. «Шиховская постройка» – пояснил Варн. Мы стояли в судьбоносной точке пересечения. Во всех смыслах. Наш личный Рубикон. Еще несколько дней и здравствуй, новая жизнь. Именно тогда мы увидели ИХ. Стало резко не до любования пейзажами. Осознание неотвратимости Судьбы застало врасплох. Как удар меча под покровом ночи.