Ричард Хукер

Хукер Ричард

– Ну, капитан, – побранил его Ястреб, – Возможно мне и придется отвесить вам тумаков, но сначала позвольте я звякну в Самый Лучший Педиатрический Госпиталь и Бордель.

Звякнув, он переговорил о ситуации и подал несколько идей полковнику Корнваллу. Через пятнадцать минут примчавшийся к госпиталю полковник Р.П. Меррилл был встречен четырьмя Британскими офицерами, бесцеремонно засунут в их Лэнд Ровер, и доставлен в СЛПГиБ. После того как раздетый догола капитан Бэнкс был заперт в шкафу со швабрами, операция в конце концов началась. Анестезия Моя Траха была великолепна, слаженность сестер – безупречна, а Ловец и Ястреб не выпендрились

ни разу, по сравнению с их первым появлением в госпитале. Спустя полтора часа осторожной работы, Ловец с успехом закрыл фистулу. Сняв халаты, они обсудили послеоперационное лечение.

– Наверно его лучше здесь оставить, – сказал Ловец. – Ты вряд ли сможешь заботиться о нем в том шлюшкином госпитале, а, Моя Трах?

– Не так хорошо как здесь, но не вижу каким образом нам разрешат его тут оставить. Завтра с утра Меррилл на нас наедет.

– Оставь малыша тут, – ответил Ястреб, – Мы будем тут часто появляться и проверять его и того пацана, которого мы утром оперировали. И я знаю КАК отвязаться от Меррилла.

В три ночи, уже снова в СЛПГиБ, они выпили с Британскими офицерами, которые сообщили, что полковник Меррилл дрыхнет наверху после выпитого коктейля с подмешанным снотворным.

– А что будет когда он проснется? – спросил Моя Трах.

– А ты подсунь ему в номер голую шлюху и сфотографируй пару раз, – посоветовал Ястреб.

– Ну надо же! – отозвался полковник Корнвалл.

Через несколько минут полковник Меррилл завозился и проснулся, когда девушка залезла в его кровать. Свидетели заполнили весь коридор, а Ловец Джон лениво отщелкивал фотографию за фотографией.

– А я вам говорил, я вам говорил! – подстрекал Ястреб. – Пошлый грязный старикан. Позор военной форме!

– Изгнать это ничтожество из рядов, – заключил полковник Корнвалл дрожащим от наигранного возмущения голосом.

– Думаю, пусть искупает вину примерным поведением, – сказал Ловец пряча плёнку в карман.

Первая ти обитателей Болота была назначена на десять утра. Моя Трах проинструктировал ассистента раздобыть подобающую одежду, поскольку они не желали все время носить костюмы Папа-Санов. Проснувшись в 8, усталые но намеревавшиеся быть готовыми к чемпионату, они выпили кофе, позавтракали мясом с яйцами, поданными девушками прямо в постель, и облачились в небесно-голубые штаны и рубашки гольф-фасона. По дороге на поле, они заглянули проведать своих двух пациентов. Малыш еще был в довольно серьезном состоянии, зато сын конгрессмена явно шел на поправку. Перед уходом они зашли в офис к полковнику.

– Где этот старый пошляк? – спросил Ястреб у секретаря.

Полковник вышел, но рычать не стал.

– Полковник, – начал Ястреб, – Мы тут в Кокурском Открытом турнире играем. Так что нам надо на поле. Мы надеемся, ваши люди позаботятся о малыше, которого мы вчера ночью прооперировали. Да так, будто это внучок конгрессмена,

коим в принципе он мог бы и быть. Если его состояние ухудшится, немедленно нам об этом сообщите, а если мы вернемся и что-то будет не в порядке, мы сожгем дотла всю больницу.

Полковник им поверил. В девять-тридцать они появились на поле, попрактиковались в паттинге и чиппинге, под ободряющие крики их английских сообщников, пару раз размахнулись в свинге и сообщили о своей полной готовности. Это было враньем, так как события предыдущих дней и ночей окончательно их вымотали, и к концу третьего дня соревнования, постоянно отвлекаясь на осмотр малыша и конгрессменского сыночка, они безнадежно плелись в конце списков.

– Ну, думаю – всё, – подытожил Ловец сидя в клубном баре. – У нас есть, конечно, шансы: если трое из игроков падут замертво, а полдюжины остальных срочно заболеют эхинококком.

– А что это? – встрял любознательный полковник Корнвалл.

– Печенка так распухает, что мешает клюшкой замахнуться, – ответил Ястреб, – так что у нас шансов нет.

– Все равно молодцы, мы вами гордимся, – уверил их полковник. – Вы старались как могли, это точно. Но я бы все-таки не рекомендовал бросать хирургию ради профессионального гольфа.

– Да уж и мы это уже поняли, – сказал Ловец, – вот только не знаю, что мы теперь с малышом будем делать?

– Но вы, ребят, уже сделали свое дело, – ответил полковник.

– А вот и нет, – сказал Ловец. – После всего того шуму что мы подняли, спасая его жизнь, теперь-то что делать? Отдавать его обратно в бордель?

– Положитесь на меня, – сказал Ястреб, – думаю, уже можно перевести малыша в Самый Лучший Педиатрический Госпиталь и Бордель доктора Ямамото.

Они вернулись в 25-й Стационарный Госпиталь, попрощались с сыном конгрессмена, который быстро выздоравливал, и забрали своего маленького пациента. Сидящего в Лэнд Ровере Ловца по пути в СЛПГиБ посетила идея.

– Надо бы назвать этого безотцовщину.

Ястреб размышлял над этой проблемой уже сутки, и даже кое-что уже подготовил.

– Я уже его назвал, – сказал он.

– А как?

– Не знаю, удастся ли уболтать Моя Трах Марстона, – продолжил Ястреб, – но я его назвал Изыкиел Брэдбури Марстон VI.

– Надо же, – удивился полковник Корнвалл.

– Вполне очевидно что ты или сбрендил, или что-то знаешь, – в конце концов спросил Ловец. – Так, что же из двух?

– Я знаю кое что. Я знаю например что у Моя Трах и Бабенции из Орлиной Головы есть одна дочка, и это всё, больше детей не будет. Я сберегу тебе следующий вопрос. Помнишь как я прошлой ночью отлучился? Я ходил в международный переговорный пункт и звонил Бабенции, которую я знаю даже дольше чем Моя Трах. Короче, она со мной совершенно согласна что такое имя как Изыкиел Брэдбури Марстон умереть не должно!