Резерв высоты
Шрифт:
Фадеев остолбенел. В его голове никак не укладывалось, что умелый командир будет ходить ведомым, а вновь испеченный младший лейтенант Фадеев или Гончаров будут его ведущими.
Как видно, Богданов умел читать чужие мысли, потому что тут же добавил:
– Если не будешь возражать, командиром звена назначим Овечкина, но звено будешь водить ты.
– Согласен, лучшего в таких условиях не придумаешь, - ответил Фадеев.
– Ну а теперь собирай эскадрилью и вступай в свои права заместителя, сказал Богданов. - В воздухе будешь водить звено, шестерку или эскадрилью. Но и возглавляя эскадрилью, свое звено держи при себе. Я хочу, чтобы оно
Анатолий помолчал некоторое время, потом сказал:
– Помогать командиру и выполнять его приказания.
– Неверно. Первейшая обязанность заместителя - вытащить кресло из-под своего командира и занять его. Понял? - улыбнулся Богданов.
– На это я не способен, - с обидой ответил Фадеев.
– Я сказал это шутя, - успокоил его Богданов, - но если всерьез, то я не в восторге от заместителя, который ждет приказаний командира. Мне нужен такой заместитель, который бы работал и за себя, и за командира. Так что командуй, не оглядываясь на меня, делай то, что тебе положено. Нет меня руководи эскадрильей в полном объеме. Запомни, поддержу всегда! Что задумал - делай, разрешения не спрашивай, но обязательно доложи о сделанном. Если что сделаешь не так, я тебе подскажу, поправлю, но повторяю: терпеть не могу заместителей, которые ждут приказаний от командира. Сейчас начни с проверки экипажей, звеньев, поинтересуйся, кто, где и как живет, а послезавтра займемся сколачиванием пар на земле, потом, как приступим к полетам, - в воздухе, чтобы каждый ведомый понимал своего ведущего сразу. Ты давно устав читал?
– До войны.
– Почитай устав, мудрые люди писали его, хоть некоторые и говорят, ссылаясь на Петра I: "Не держись устава, как слепой стены". Это верно, однако же, если не будет стены, не за что будет держаться. Поэтому устав надо знать и с умом применять. Без устава коллектив объединить нельзя, не получится единой боевой группы. Армия наша сильна высоким моральным духом, порядком и дисциплиной, последние же прививаются уставом.
– Ясно, товарищ капитан.
– Если ясно, иди и изложи свои соображения на бумаге, то есть составь план - и действуй! Мне план показывать не надо. Для тебя это будет первым шагом на бюрократическом поприще.
Фадеев ушел от Богданова в отведенную для эскадрильи комнату, взял бумагу, карандаш и приступил к составлению плана. Часа полтора просидел, но путного так ничего и не сделал. Подходили Овечкин и Гончаров - Фадеев с ними не советовался, решив, что от них пользы большой не будет. Хотел приобщить к работе Завражного, но постеснялся. Однако к вечеру все-таки обратился к нему за помощью, но Завражный уклонился.
– Товарищ командир, я не штабная крыса, - ответил он. - Это не по моей части. Скажи - бревна таскать буду, но бумагу марать - нет.
Фадеев промучился не один час. Закончил работу поздно ночью и заснул не очень-то спокойно. Проснувшись утром, начал действовать по составленному плану.
Богданов иногда посматривал со стороны, доброжелательно улыбался, но не вмешивался в дела Фадеева. Если кто-то из летчиков обращался к комэску, тот направлял его к заму.
К обеду вновь испеченный замкомэска закрутился настолько,
К вечеру Анатолий так вымотался, что с завистью вспомнил старые добрые времена, когда он, Фадеев, был рядовым летчиком.
Особенно много хлопот задавали Фадееву девушки. Их оказалось в эскадрилье пятнадцать, и каждая подходила с каким-либо вопросом. Оружейницы просили раздобыть литературу по новым пушкам, парашютистки хотели знать, где им заняться переукладкой парашютов... Он никогда не подозревал, что с женщинами бывает так много мороки! Не зная, как вести себя с ними, Анатолий часто отвечал невпопад.
Вечером он пришел к Богданову, доложил обо всем, что сделано за день. Капитан одобрительно сказал:
– У тебя получается совсем неплохо. Ты - прирожденный командир.
Анатолий не понимал: смеется, что ли, над ним комэск?
– Товарищ капитан, все совсем наоборот! Я чувствую, что у меня ничего не получается! Разрешите подать рапорт, чтобы меня освободили от этих обязанностей?
– Ты что, мальчик? - тепло улыбнулся Богданов. - Я тебе говорю совершенно серьезно: у тебя все очень хорошо. Даже адъютант эскадрильи подтвердил.
Анатолий все равно не очень поверил Богданову, но настаивать на освобождении от должности не стал. В завершение разговора комэск напомнил:
– Завтра предварительная подготовка, послезавтра будем тренироваться в запуске моторов, и рулении, кое-кого проверим на двухместном самолете в умении пилотировать.
– Зачем? Вроде бы у нас все летали на ЛаГГах.
– Я тоже вначале так думал, но командир полка переубедил меня, да и Акула тоже рекомендовал. Правда, он не настаивал, но предупредил: "Кто сломает самолет - другого не получит, пойдет пешком на фронт". Потом учти, Фадеев, у нас почти половина состава - новые летчики, а их обязательно надо проверить. Может, они орлы из курятника? Так что настраивай всю эскадрилью на полеты. Вот тебе бланки плановых таблиц. Знаком с ними?
– Впервые в жизни вижу, - ответил Фадеев.
– Разберись и составляй плановую таблицу, - заканчивая разговор, приказал Богданов.
8
Половину ночи. Анатолий корпел над плановой таблицей, ему казалось, что он сделал все, как надо. Утром представил таблицу Богданову.
– Долго трудился? - поинтересовался комэск.
– До полуночи.
– Молодец! А теперь возьми "Наставление по производству полетов", разберись во всех знаках и составь заново.
– Есть, товарищ капитан! - четко ответил Фадеев и, горько обиженный, удалился.
"Не по-товарищески учит комэск своего зама! Мог бы сразу подсказать, но не сделал этого, ждал, когда ошибусь, и тогда он ткнет меня носом, а еще призывает учиться на ошибках других", - злился Фадеев.
Взяв "Наставление по производству полетов", он стал переделывать плановую таблицу. Эта процедура отняла уйму времени. Что же делать дальше? Как организовать предварительную подготовку? У Анатолия голова шла кругом. Богданов ходил, наблюдал и ни во что не вмешивался. Чем дальше, тем больше Анатолий злился на комэска: "Не может подсказать, хочет, чтобы я ему в ноги поклонился, - не выйдет!"