Резерв высоты

Скоморохов Николай Михайлович

–  Товарищ майор, километрах в десяти немцы! - подбежав, доложил Кутейников.

–  Тревога! Руководящий состав ко мне! - зычно подал команду Давыдов и, не мешкая, поставил задачу: срочно перебазировать полк на площадку юго-восточнее Калача; начальнику штаба после взлета полка всем составом с тылами покинуть аэродром и форсированным маршем двигаться к месту нового расположения части.

Вопросов не последовало. Всем было ясно: аэродром нужно Покидать немедленно.

Отдав распоряжения, Давыдов направился к своему самолету, обозревая придонские степи и с сожалением думая о том,

что слишком часто приходится менять аэродромы и, что особенно обидно, движение это идет не на запад, а на восток.

Богданов подошел к Давыдову:

–  Товарищ командир, разрешите второй эскадрилье отштурмовать немцев?

–  Мысль дельная, разрешаю.

Богданов четверкой стартовал вслед за группой Давыдова. На первом же развороте увидел немцев. Они были уже в пяти километрах от аэродрома небольшая колонна, состоявшая из танков и автомашин.

Накопленный за время прошедших боев опыт помогал Богданову определять уязвимые места машин, бронетранспортеров, танков и успешно штурмовать врага. Иной летчик полбоекомплекта истратит, а толку нет. Богданов же с первой атаки мог поджечь машину. Вот и сейчас, зная, что зенитного прикрытия у немцев нет, он скомандовал ведомым:

–  В колонну по одному, штурмовать танки, бить по двигателям! - и вошел в пике первым.

Шедший впереди танк после атаки Богданова загорелся. Комэск взмыл вверх и пошел на второй заход. Кто-то из ведомых поджег грузовик. Колонна остановилась. Немцы как горох посыпались из машин и, плотно прижимаясь к земле, поползли в разные стороны.

Четверка сделала второй заход, подожгла еще две машины.

Один из танков развернулся поперек дороги и начал крутить башней, пугая летчиков. "Нас не испугаешь, мы знаем, что ты сейчас беззащитен и вращаешь башней от страха", - мысленно сказал ему Богданов, крепко сжав штурвал ЛаГГа. На третьем заходе Богданов поджег и этот танк.

Четверка сделала четыре захода - два танка и шесть вражеских машин пылало на дороге...

7

Русанов быстро собрал наземный состав и снова двинулся с ним в нелегкий поход. Какой уж раз колесят они по дорогам войны! Вот и до Волги добрались. Не пора ли остановиться?

Фадеев и Гончаров устроились вместе с артиллеристами. Анатолия тянуло к Высочину. Были в нем и смелость, и сдержанность, и какая-то особая лиричность характера, напоминающая Анатолию такие далекие и счастливые предвоенные дни.

На новом аэродроме Алексею удалось узнать, где имеют находится на переформировании его дивизия. Он посадил остатки своего артдивизиона на две машины, тепло попрощался с авиаторами и отправился в назначенный пункт.

Фадеев долго следил за удаляющимися машинами и снова думал: опять он провожает Алексея, увидятся ли они еще?

Из раздумий Фадеева вывел голос Глеба:

–  Наконец-то я нашел тебя, ну, молодчина! Толя, новость есть: Сергей нашелся!

–  Жив Сережка?! Неужели? Вот радость-то, вот здорово! - запрыгал Анатолий. Ему, правда, стало немного обидно, почему Сергей ни разу не написал ему, Фадееву. Но долго раздумывать над этим Анатолий не мог. Волновало другое, самое главное - страшно хотелось в небо.

Распрощавшись с Конечным, Анатолий позвал Гончарова.

Они направились в санчасть, где предстали перед врачом.

–  Вот координаты госпиталя, - сказал им капитан медицинской службы. Там проверят все получше. А если понадобится, подлечат.

–  Спасибо. А как нам туда добраться? - спросил Гончаров.

–  Об этом подумайте сами, вы летчики, и карты при вас, - ответил полковой врач.

Анатолий и Ваня посмотрели на карту, определили маршрут и, доложив Богданову, пошли к видневшемуся неподалеку большаку, где то и дело проезжали автомашины и повозки.

В госпитале их продержали несколько дней. Давали микстуры, порошки, таблетки. Фадеев никогда в жизни не принимал лекарств и сначала взбунтовался. Но, поняв что врачей не переспоришь, для виду согласился, но лекарств не пил. Ваня последовал его примеру. Они отоспались, и, видно, спокойный отдых помог летчикам избавиться от последствий контузии. Вскоре их выписали для прохождения дальнейшей службы.

...Скоро год, как они на фронте. Война стала привычной работой, опасность - спутником существования. Она разлита всюду - в воздухе, на земле... О конце войны они еще ни разу не думали, обстановка сейчас такая.

Фашисты подошли почти вплотную к Волге. "Скоро, наверное, и до Пятигорска доберутся, - с тревогой подумал Анатолий. - А там, в Пятигорске, родители..."

Слушая напутственные слова главного врача, оба думали уже о другом где сейчас их полк, на каком аэродроме? У кого бы спросить?

Вспомнив о школе, сержанты, решили попытать счастья там.

8

На школьном аэродроме у них несколько раз проверили документы и направили к дежурному по штабу соединения, который также проверил документы и заявил:

–  Полк к исходу дня перелетит за Волгу, на полевой аэродром. Не мешкая, двигайтесь на Волгу, да не попадитесь на глаза заградителям, а то они вас быстро в пехотинцев переделают, - посоветовал дежурный.

–  Есть! Спасибо, товарищ майор, - обрадованно ответили друзья.

Дежурный взял трубку, кому-то позвонил и, обращаясь к летчикам, сказал:

–  Сейчас в город идет машина. Она вас подбросит к Волге.

Наспех поблагодарив дежурного, друзья вышли из здания. Спустя несколько минут подъехала полуторка, расписанная во все цвета радуги. Лихой шофер выскочил из машины и с важным видом, не отдавая честь, прошел мимо летчиков, смерив их презрительным взглядом. Война упростила взаимоотношения среди военнослужащих, но Анатолий, впитавший уважение к старшим, как говорится, с молоком матери, был воспитан на примере своего отца - человека независимого, смелого, во скромного и уважительного.

Ему не понравилось поведение шофера, но он спасовал перед развязным бахвалом, лишь гневно посмотрел ему в спину, когда тот проходил в штаб. И сейчас Фадеев стоял и злился на себя.

Шофер вскоре вышел из помещения, взглянул на Анатолия и спросил:

–  Это вы, что ли, летчики?

–  Да, мы, - сквозь зубы процедил Фадеев.

–  Садитесь, поехали, - сказал пренебрежительно шофер. Анатолий еще больше разозлился, но вместо того чтобы отчитать шофера, резко бросил Ване: - Гончаров, садись в машину!