Рейды в стан врага

Бунаков Степан Яковлевич

Лунев живо повернулся ко мне.

–  А кто говорит, что просто? Трудно, но надо. А раз надо, будет сделано.

Какое эго удивительное слово - "надо". Во время войны оно часто употреблялось: готовься, как надо воюй, как надо. Как надо Отчизне!

4м стрелковым корпусом командовал генерал-майор П. В. Гнедин. На командном пункте ни его, ни начальника штаба полковника Я Г. Голубева не оказалось. Оперативный дежурный, молоденький лейтенант с рыжим пушком на округлых щеках, тщательно проверив наши документы, доложил, что комкор и начштаба находятся на

учениях, пояснил, как их можно найти.

Генерала Гнедина мы разыскали километрах в восьми от командного пункта корпуса. Он стоял на высотке и наблюдал, как подразделение на десантных средствах преодолевает реку. На противоположном берегу переправившиеся штурмовали долговременную огневую точку Заметив, что атака ведется в лоб, он закричал

–  Чего в лоб лезете? По складкам нужно обтекать, справа.

И распорядился повторить атаку.

Шло обычное полевое занятие. Внешне оно мало чем отличалось от тех, которые проводились до войны Сколько раз курсантом вот так приходилось мне ходить в атаку, а потом, став командиром, штурмовать позиции "противника" вместе с ротой! Времени на это тогда отводилось много, а сейчас - все в обрез.

Стоявшему рядом командиру 114-й стрелковой дивизии полковнику Москалеву генерал сказал:

–  Видал? В лоб лезут. А если в бою так? Это же ненужные потери. Неет, так не пойдет!

И он стал объяснять комдиву, как нужно форсировать

реку и одновременно подавлять сопротивление противника в первой траншее.

Воспользовавшись паузой, я подошел к командиру корпуса и представился, - Не знал, не знал, - удивился генерал. - Зачем прибыли ко мне?

Я доложил, что с 8 июня бригада включена в состав корпуса и к 10 июня должна сосредоточиться в районе Шоткуса. Мне поручено получить задачу.

–  Доложите маршрут движения бригады и место расположения в районе Шоткуса, - приказал генерал и ворчливо добавил: - Войск приходит много, тесно становится.

Капитан Шапошников развернул карту

–  А почему марш совершаете днем?

–  Таков приказ командующего армией, товарищ

генерал. Видимо, учитывалось, что будем двигаться по лесным дорогам. Комкор согласно кивнул:

–  Что ж, видимо, это резонно. А что касается рай

она расположения бригады, то вы хорошо его разведайте. Там много болот. Найдите входы и выходы из этого района. Схему расположения вышлите в штаб корпуса.

–  Есть. Разрешите быть свободным?

–  Погоди, майор. - Генерал оглянулся и, взяв меня за локоть, отвел в сторону - У тебя в штабе армии друзей много. Не слышно, когда сигнал дадут? - Ничего не знаю, товарищ генерал. Если что, вы раньше об этом узнаете из боевого приказа. Он засмеялся:

–  Ну дипломат! Ладно, отправляйтесь выполнять задачу - И подал на прощание руку.

Я заторопился к машине. Да, весь фронт - от солдата до генерала волновал этот вопрос: когда же двинемся на врага?

Бригада второй день находилась в движении. 10 июня я задержался на последнем рубеже регулирования - на шоссе Оять - Лодейное Поле: подходившим подразделениям надо было

уточнить районы дислокации.

Миновал рубеж регулирования стрелковый батальон во главе с майором М. Ф. Кондрашовым. Обогнав колонну, командир подошел ко мне. Как всегда подтянутый, он выглядел молодцом. Кондрашов - один из лучших командиров. На войне быть лучшим непросто.

Таких посылают на самые трудные задания Кондратов не избегал их Человек отчаянной храбрости, он умел завладеть волей сотен подчиненных и повести их за собой. Его солдаты и командиры верили ему и беспрекословно шли за ним в бой.

Еще работая в оперативном отделе штаба армии, я не раз слышал фамилию Кондрашова. Об этом сибиряке отзывались как об умелом организаторе боя. В бригаде же эта фамилия повторялась по нескольку раз на день. Кажется, на второй день пребывания в соединении я спросил солдата, прибывшего в штаб с пакетом: "Из какого батальона?" И вместо номера батальона услышал гордое: "Отдельного стрелкового майора Кондрашова". Такое, скажу я вам, бывает нечасто.

Обменявшись со мной приветствиями, Кондратов развернул карту.

–  Прошу уточнить пункт назначения.

–  Отставшие есть? - спросил я у него.

Майор удивленно приподнял светлые брови и сразу чем-то напомнил мне Лунева. Наверное, в сибиряках есть что-то общее, что дает право сказать о человеке - типичный сибиряк.

Первый батальон, а за ним артиллерийский дивизион втянулись в лес, а из-за поворота показался второй батальон. Его командир майор П. Т. Калинин возвышался над своими подчиненными почти на голову.

Инженер-горняк Калинин пришел на войну из запаса. Служилось с ним легко, как со всяким культурным человеком.

–  Товарищ майор, а где командир бригады? - спросил Калинин.

–  Впереди. Что-нибудь случилось?

Калинин снял пилотку и вытер платком лоб. На коже виднелись черные крапинки - след навсегда въевшейся угольной пыли.

–  Подполковник Блак проверял батальон на малом привале и приказал доложить ему, как прошел марш по бездорожью.

Оказалось, что усиленная рота второго батальона шла севернее основного маршрута по болотам. Калинин развернул карту.

–  Рота прошла вот здесь, прямо в район сосредоточения батальона. Она преодолела труднопроходимое болото, переправилась через Оять на подручных средствах и достигла назначенного пункта раньше нас!

Он так и светился радостью за отличившуюся роту.

Понять Калинина было можно: ведь успех солдата - это прежде всего успех его командира. Майор снова достал платок.

–  Жарко. - посетовал он, - парит немилосердно, да и переход нелегкий.

А у меня невольно вырвалось:

–  Это не в шахте уголек рубать ..

Павел Тимофеевич был страстным пропагандистом горного дела. Как большинство людей богатырского склада, он отличался большим добродушием, никогда не унывал, любил и понимал шутку, но решительно не терпел никаких острот о шахте и шахтерах. Услышав мою реплику, надел пилотку, посмотрел на меня сверху вниз и с явной обидой сказал: