Рейды в стан врага
Шрифт:
Беспокойство командира бригады было понятно. Хотя все разложено, как говорится, по полочкам, предусмотрена каждая мелочь, в самую последнюю минуту может случиться какая-то неувязка, которая спутает все карты. Хотелось верить, что подобного у нас не случится. Ведь так старательно готовились к учению.
– Что-то бежит старший лейтенант Трубачеев, - заметил рядом стоявший начальник политотдела майор Суров.
Что случилось? - с ходу спросил его подполковник Блак.
– Начальник штаба первого батальона старший лейтенант Трубачеев, доложил подбежавший. А он, комбриг, уже весь кипит. -
– Фу ты! - выдохнул комбриг и спросил ради того, чтобы что-то спросить: - В батальоне все знают срок погрузки, куда грузятся, где и как готовят на кораблях к ведению огня пулеметы, минометы и артиллерию?
Старший лейтенант начал четко отвечать, и командир бригады махнул рукой: ладно, мол, достаточно, сверяй свои радиоданные.
Старшего лейтенанта А. Ф. Трубачеева я знал по совместной работе в оперативном отделе 7-й армии. Мобилизованный из запаса, с высшим экономическим образованием, он быстро нашел свое место в отделе и сделался неплохим оператором. Нередко мы с ним вместе выполняли поручения командующего, начальника штаба, начальника оперативного отдела. За грамотность и деловитость, высокую исполнительность он мне нравился. А тут вдруг такой конфуз.
Когда Трубачеев ушел, майор Суров между прочим заметил, что из старшего лейтенанта со временем выйдет толковый начальник штаба. С комбатом Кондрашовым они будут хорошо дополнять друг друга.
Со штабом флотилии и командиром высадки капитаном 1-го ранга Н. И. Мещерским я заранее договорился, что шхуна "Учеба" подойдет к причалу, когда будет закончена погрузка бригады.
Во второй половине дня десятки боевых кораблей и транспортов, нагруженных людьми и техникой, ушли вниз по Волхову, в южную часть Ладожского озера, где находился район построения боевого ордера флотилии. Оперативная группа бригады во главе с подполковником Блаком вышла туда на сторожевике "Конструктор". На нем же находился и командир высадки капитан 1-го ранга Н. И. Мещерский со своим штабом.
К причалу подошла шхуна "Учеба". Во время погрузки штаба мне передали боевое распоряжение: "Прекратить тренировки. Начать высадку десанта". Связавшись с комбригом, узнал, что и он получил такую же радиограмму. К командирам частей, которые еще ожидали погрузки, были посланы офицеры штаба, чтобы объявить поступившее распоряжение.
Дело шло полным ходом. На причале как будто ничего не изменилось и в то же время все стало другим: приумолк веселый говор, прекратились шутки, смех. Четче и строже стали действия бойцов и командиров. Все понимали: это уже не тренировка.
Внезапно над причалом появился самолет У2. Он резко пошел на снижение. Рядом на просторном лугу был выложен посадочный знак. Не дожидаясь, пока пилот заглушит мотор, на траву спрыгнул подполковник Алексей Николаевич Белов. Увидев меня, он замахал рукой.
– Наконец-то я установил, где теперь наша семидесятая морская стрелковая бригада, - идя навстречу, сказал Белов. - А то все время терзался: куда она подевалась? И все, грешным делом, удивлялся: почему мне шею не намылят за потерю связи с бригадой?
Алексей Николаевич служил
– Оперативная маскировка, Алексей Николаевич. С чем прибыли?
Он достал из планшета пакет с сургучной печатью и протянул мне.
– Боевое распоряжение. Здесь все сказано.
Я вскрыл пакет и взглянул на подписи. Документ подписали командующий армией генерал-лейтенант Крутиков и начальник штаба генерал-майор Панфилович. Боевым распоряжением подтверждался район высадки бригады севернее реки Тулоксы - и называлась дата высадки - 22 июня.
Мы поспешили к берегу. Вдоль Волхова подходили на посадку колонны пехотинцев, двигалась артиллерия. Подозвав капитана Шапошникова, я приказал доставить пакет командиру бригады на сторожевой корабль. Капитан лихо козырнул, спрятал пакет и зашагал к причалу.
– Алексей Николаевич, если можно, посвятите меня в некоторые детали: что ныне делается в исходном для наступающих войск армии районе? Уже прошло шесть суток с тех пор, как мы оторвались от штаба.
Белов развернул свою рабочую карту. В глаза бросились новые линии, обозначавшие положение частей 7-й армии. Он взглянул на часы и, как мне показалось, с оттенком некоторой торжественности сказал:
– Сейчас пятнадцать часов сорок пять минут. Почти восемь часов армия форсирует Свирь. Передовые части ведут наступление уже за рекой.
Утром, - продолжал Белов, - когда я получал инструктаж лично от командующего на наблюдательном пункте армии, слышал разговор между командармом и начштаба об ускорении темпов наступления на олонецком направлении. Учтите это обстоятельство. А как у вас дела?
– Основные части погрузили. К исходу дня вся бригада будет на кораблях. Передайте генерал-лейтенанту Крутикову, что в успехе уверены и задачу выполним.
Белов взглянул на небо, потом опять на часы.
– Давай закругляться, Степан Яковлевич. Как ни приятна встреча, но мой час настал.
Самолет улетел, а мне предстояли дальнейшие хлопоты на погрузке. Только с наступлением ночи 22 июня бригада наконец была погружена на корабли.
21 июня утром армады наших бомбардировщиков и штурмовиков обрушили свой груз на засевшего на Свири противника. А затем полторы тысячи орудий и минометов и свыше трехсот реактивных установок громили неприятельские позиции.
В ходе артиллерийской подготовки группы воинов 296-го и 300-го гвардейских полков начали демонстративную, ложную переправу через Свирь. Она ввела противника в заблуждение относительно начала форсирования реки, помогла выявить уцелевшие огневые точки, которые затем были уничтожены огнем прямой наводки. Несмотря на смертельную опасность, бойцы с честью выполнили ответственное задание. За проявленный героизм 16 воинам - старшине И. Д. Морозову, старшим сержантам В. П. Елютину, Н. М. Чухрееву, В. И. Немчикову, сержантам В. А. Малышеву, И. К. Панькову, младшему сержанту И. С. Зажигину, рядовым А. М. Алиеву, А. Ф. Барышеву, Серкказы Бекбосунову, В. А. Маркелову, И. П. Мытарову, П. П. Павлову, М. Р. Попову, М. И. Тихонову и Б. Н. Юносову - было присвоено звание Героя Советского Союза.