Ревущая труба
Шрифт:
– Что?! – разом воскликнули все четверо.
– Блин, да вы в ней ухо давили, в моей перчатке!
Заявление это содержало в себе столь тревожный смысл, что четверо путешественников, включая могущественного Тора, подхватили свои пожитки и немедленно выкарабкались из укрытия, проявив при этом необычайное проворство.
Дождь прекратился. Меж холмов змеились рваные полосы тумана, жемчужные на фоне темно-серых туч. Путешественники осмотрели свое убежище снаружи. Вне всяких сомнений, то действительно была огромная перчатка.
Скрюмир ухватился за верхний край «входа» левой рукой и сунул
Обдумывать случившееся времени уже не было – ход размышлений был прерван рычанием Тора. Громовержец, распорядился загружать колесницу.
Когда Ши уже сидел, согнувшись, на сундуке, и раскачивался в такт движениям повозки, Тьяльви шепнул:
– Я так и знал, что Локи ухватится за Волосатого. Всегда говорю – как приспела нужда в смекалке, так без Дядюшки Лиса просто никуда.
Ши молча кивнул и чихнул. Ему страшно повезет, если он не свалится с первоклассной простудой, расхаживая в этих мокрых одеяниях. Окружающий пейзаж становился даже еще более диким и блеклым, чем в предыдущий день их путешествия. Впереди шагал Скрюмир, за спиной которого раскачивался мешок.
До колесницы то и дело доносился кислый запах пота.
Одежда промокла. Почему? Дождь ведь уже перестала когда они выбрались из чудовищной перчатки. Нет, с этой перчаткой явно что-то неладно.
Остальные, включая обоих богов, ничуть не колеблясь приняли ее гигантские размеры за несомненный признак того, что Скрюмир куда больше и могущественней, чем кажется на первый взгляд. Ладно, великан-то он великан, но вряд ли настолько уж он велик. И пусть мир этот не подвластен тем законам природы, которые действительны у него дома, все же не было достаточных оснований полагать, что изменились и законы иллюзии. Ши достаточно долго занимался психологией, чтобы немного разбираться в приемах, которые в ходу у эстрадных магов. Остальные же, не знакомые ни с этими трюками, ни с техникой современного мышления, даже и не подумали критически, с позиций хотя бы элементарной логики подойти к этой ситуации. Им и в голову не пришло подвергать сомнению очевидное.
– Знаешь, – внезапно прошептал он, обращаясь к Тьяльви, – а Локи-то не такой ловкач, как ему кажется – Скрюмир только изображает из себя крутого.
Прислужник богов посмотрел на него явно озадаченно.
– Странные ты вещи говоришь. С чего ты взял?
– Ну ты же сам говорил, что, когда начнется эта грандиозная свалка, великаны передерутся с богами?
– Правдиво говорил я тебе.
И затрубит Хеймдалль,Вздев рог;И ясень содрогнется.Мороза чудищаПоскачут в Адтак, по крайней мере, говорит вельва. Это слова пророчицы.
– Не слишком ли дружелюбен Скрюмир к своим будущим врагам?
Тьяльви отрывисто хохотнул.
– Плохо ты знаешь Еку-Тора, потому так и говоришь. Пусть Скрюмир и велик, но на Рыжебородом его пояс силы. Он этого
Ши вздохнул и попытался снова:
– Послушай, разве ты не заметил, что, когда Скрюмир натянул перчатку, мы тотчас же промокли до нитки?
– Ну, вообще-то припоминаю.
– Я считаю, что никакой гигантской перчатки не было. Это была иллюзия, волшебство. Нас хотели запугать. На самом деле мы спали под открытым небом и промокли, насквозь промокли. Здорово же нас околдовали. Мы совершенно не ощущали сырости, пока заклятье не сняли, и перчатка не исчезла.
– Возможно. И что же сие знаменует?
– Сне знаменует, что Скрюмир столкнулся с нами отнюдь неспроста. Все это было подстроено.
Простак озадаченно поскреб в голове.
– Сдается мне, друг мой Харальд, что волю ты дал беспочвенным фантазиям. – Он огляделся. – Эх, хотелось бы мне, чтоб Хеймдалль был сейчас с нами! Вот уж кто видит на сотни миль в темноте и слышит, как шерсть растет на спине у барана! Но только не могут они вместе – Златорогий и Дядюшка Лис. Из всех асов один Тор и может вытерпеть Локи.
Ши зябко передернул плечами.
– Слушай, дружище Харальд, – предложил Тьяльви, – как тебе, не слабо пробежаться – согреемся, а?
Вскоре Ши выяснил, что идея Тьяльви оказалась несколько шире, чем намерение пассивно трусить за колесницей.
– Дунем вон до того валуна, а потом обратно к повозке, – сказал он.
– Готов? Приготовились... пошел!
И прежде чем Ши, путаясь в мехах, успел сделать первые неловкие скачки, Тьяльви был уже на полпути к валуну. Из-под ног его летели мелкие камешки, плащ реял за спиной, точно стяг. Ши не покрыл еще и половины дистанции, когда Тьяльви уже пронесся мимо него обратно, ухмыляясь на бегу. Ши всегда считал себя неплохим бегуном, но разве потягаешься с эдаким лосем? Господи, да было ли хоть что-нибудь, в чем он мог сравниться со здешней публикой?
Тьяльви помог ему взобраться на колесницу.
– Получается у тебя получше, чем у большинства бегунов, друг Харальд, – бодрым голосом, в котором сквозило превосходство, заметил он. – Я-то думал, что смогу немного удивить тебя. Возможно, не слыхал ты, как бегает Тьяльви. Но, – понизил он голос, – ни в какие состязания с Дядюшкой Лисом не ввязывайся ни в коем случае. Он сначала заключает пари, а потом последнюю шкуру с тебя сдирает. Увидишь еще, погоди.
– Что он вообще из себя представляет? – спросил Ши. – Хеймдалль тут намекал, что, когда начнется заваруха, он переметнется в другой окоп.
Тьяльви пожал плечами.
– Хеймдалль – Дитя Гнева, и Локи он весьма недолюбливает. Я лично думаю, что Локи будет на нашей стороне. Он просто со странностями. В любой момент чего-нибудь от него жди – когда хорошего, а когда и плохого. И командовать собой никому не позволяет. О нем даже стих есть, знаешь, Локасенны:
И богам я скажу,И богов сыновьямО том, что на сердце легло:В целом мире нигде.Никому не даноМне волю свою навязать.