Ревущая труба
Шрифт:
– О, кстати, пришло мне на ум, сын славный Ерд, что огнеупорный наш ворлок не слыхал еще историю о твоей рыбалке.
– История сия небезызвестна, – оживился Тор. – Человеку полезно выслушать ее, дабы извлечь себе урок на будущее.
– Один нас сохрани! – пробормотал Тьяльви на ухо Ши. – Лично я уже миллион раз ее слышал!
Тор загремел:
– Гостил я однажды у великана Хрюмира. Вышли мы с ним раз в синее море. На крючок насадил я цельную голову бычью – на ту рыбу в расчете, что человека силою превосходит. При первой же поклевке уразумел я, что попалась мне величайшая рыбина из возможных, а именно – сам Мидгардский Змей, что столь могучею силою обладает. Три кита
Завершил Громовержец на трагической ноте:
– Устроил Хрюмиру я добрую взбучку! Вовек не забудет гнев Тора он. Но никакое возмездие не вернет уж мне трофей, украсить способный стены Трудхейма!
Тьяльви наклонился к Ши и потихоньку пробормотал:
– Не хвались, человек,Зверем, что убежал,Или рыбой, сошедшей с крючка.Хоть они и крупнейНесравненно, чем те,Чьи шкуры на стенах висят!Так, по крайней мере, считает Драпар из Атли.
Локи закудахтал – слух у него оказался неплохой.
– Истинно, малыш, истинно! Если бы кто другой, а не наш друг и великий защитник рассказывал эту историю, я бы ни за что не поверил.
– Ты сомневаться смеешь? – зарычал Тор. – Испытать захотел мою руку?
Он взметнул кулак. Локи увернулся. Тор рассмеялся – раскатисто, добродушно.
– И боги, и смертные в одном солидарны. Две вещи сомненью они подвергают: байки рыбацкие да женскую добродетель.
Он завернулся в одеяло, пару раз глубоко вздохнул и моментально захрапел. Локи и Тьяльви тоже притихли.
Страдая от бессонницы. Ши мысленно перебирал события дня. На новом поприще он выступил отвратительно. Это его очень расстраивало, поскольку он начинал испытывать к своим спутникам нечто вроде симпатии, даже к буйному и неприступному Тору. Этот здоровяк – отличный парень, из тех, на кого всегда можно положиться, особенно в кризисных ситуациях, когда требуется безоглядное мужество. Добро и зло для него наверняка разделены четкой прямой чертой: по одну сторону – белизна мела, по другую – чернота угля. Конечно, его раздражает, когда выясняется, что окружающие лишены этой силы и простоты.
А вот в Локи Ши далеко не был уверен. Конечно, Дядюшка Лис сохранил ему жизнь, но Ши подозревал, что хитрец руководствовался при этом какими-то своими соображениями. Локи собрался его как-то использовать, причем не только в качестве объекта для насмешек. Острый ум Лиса явно засек незнакомые приспособления, которые Ши притащил с собой из двадцатого столетия, и уже наверняка искал им применение.
Но почему же все эти чудеса науки и техники так его подвели? Почему он
А был ли он английским? Ши постарался представить свое собственное имя в письменной форме. Это удалось ему довольно легко. Стало быть, переместившись в пространстве и времени, он не стал неучем. Хотя минуточку, что же это такое? Он старательно сосредоточился на веренице букв, представшей перед его мысленным взором, и увидел следующее:
@К@@ ВКА@ Я@@
«Гарольд Брайан Ши» – прочитал он. В то же самое время он сознавал, что перед ним отнюдь не буквы латинского алфавита. Он попытался мысленно написать другое слово – «человек». Оно обрело такую форму:
@@@л
Что-то было не так. Слово человек, как он смутно помнил, явно не должно состоять всего из четырех букв.
Постепенно до него дошло, что же приключилось, Чалмерс был прав и даже более, чем прав. Когда Ши перенесся из своего уютного института, расположенного на уютном Среднем Западе, в мир этой вопиющей дикости, автоматически произошла смена языков. Если бы этого не случилось, если бы сдвиг был только частичным, он сошел бы с ума, превратился в идиота. Но сдвиг оказался совершенно полным. Он говорил на древнескандинавском языке, прикасался к древнескандинавским богам и вкушал древнескандинавскую стряпню.
Неудивительно, что все вокруг запросто его понимают!
Но, как неизбежное следствие, он утратил владение английским. Напрочь.
И когда пытался представить, как пишется слово «человек», в сознании услужливо всплывали четыре рунические литеры:
Ч@ с1 @Л\
Теперь он и представить не мог, как написать это слово по-другому.
Потому-то и не удалось ему ознакомиться с «Настольной книгой бойскаута».
Вполне естественно, что и все приспособления его здесь не сработали. Ши угодил в мир, для которого не существовали законы физики или химии двадцатого века. Здешняя структурная модель не предусматривала ни спичек, ни фонариков, ни нержавейки. Для любого из окружающих эти вещи были непостижимы, выходили за рамки обычных представлений. Следовательно, они и не существовали – превратились в забавные безделушки, не имеющие никакой практической ценности.
Ну что ж, – сонно подумал Ши, – по крайней мере, теперь можно не выделываться перед этой публикой. Я пал уже так низко, что теперь могу вытворять, что угодно – глупее выглядеть уже не буду. И какого только дьявола...
Глава 5
Ши проснулся затемно, дрожа от холода. Было по-прежнему выше нуля, но дул сильный ветер, а серые холмы затянуло пеленой дождя. Он зевнул и сел, закутавшись в одеяло, как индеец. Все еще спали. Некоторое время Ши сидел неподвижно, уставившись в одну точку и пытаясь восстановить ход мыслей, посетивших его прошедшей ночью.
Итак, мир, в который он попал – не исключено, что и навеки управляется своими собственными законами. Какими же? Единственное, что осталось при нем после перемещения – это его сознание, сознание современного человека, привычное к изучению и анализу, способное из частного вывести общее. Так что ему должно быть вполне под силу выявить законы, властвующие над этим миром, и использовать их – что никогда не пришло бы в голову тому же простаку Тьяльви. Но пока ему удалось вывести только один закон: боги наделены сверхъестественной силой. Но должны ведь существовать и какие-то более частные закономерности, регулирующие даже такие...