Революция. Next
Шрифт:
– Ну ты вообще… Ты где разговаривать училась? Да и насчет Гангрены… Какое тебе дело до того? Все сделает как нужно. Без этого ты все равно нормально к Сети не подключишься.
Ия молчит, подбирая ответ. Тэна, плавающая внутри сферы, понимает, что, общаясь в таком странном стиле, она привлекает к себе излишнее внимание. Пора учиться говорить живым языком, а не пользоваться лингвистическими программами. Здесь не виртуальная реальность, которая все стерпит. Надо быть внимательной и максимально сосредоточенной. Разность между существом и клоном и так видна
– Если Док ошибется, я умру. Операция на мозге… слишком рискованна.
Ия закусывает губу. Нет, не получается пока говорить непринужденно и не лезть за словом в карман.
– Поговори с Сантаной на эту тему, – ответил Ксант, отвернувшись. – Мне плевать.
Он вынул из ящика пистолет и положил его на столешницу. Кэмел, стоявшая все это время в дверях, заметила его маневр и подошла к Ие.
– Послушай, подруга. Я тебе все объясню. Будь терпелива и кротка, словно овечка…
Ия нахмурилась. Существо выискивало в своей памяти образ названного животного. Здесь, наверное, заложена какая-то идиома. Нужного ответа отыскать Ия не смогла.
– Короче, слушайся меня. Пойдем. – Кэмел вывела Ию из убежища Ксанта, и позади них грохнула закрываемая дверь. Кэмел, сжав зубы, кинула злой взгляд через плечо. – Ксант, когда чего-то не получает по своему желанию, начинает вести себя словно маленький ребенок. Капризничает.
Раздается выстрел. «Термит» опять занялся продырявливанием стен. Завоняло кордитом. Ия взглянула на Кэмел и увидела, что маленькая девушка побелела от ярости. Значит, в другой ситуации она бы закатила Ксанту грандиозную истерику.
– Чего он хотел?
– Не чего, а кого, – тебя, конечно. Ты скоро поймешь, подруга, что мы тут все такие… Мы психуем, когда нас что-то достает, до печенок проедает… Привыкай. Мы такие. Мы не клоны, потому и подвержены перепадам настроения. Не говоря уже о том, что все балуемся наркотой…
– В чем же смысл приема этих препаратов? – спросила Ия. – Вредное воздействие касается всего тела, и мозга в особенности.
– Не забивай себе голову – дольше проживешь.
Они вышли на середину Цеха. Перед ними была широкая полоса бетона, точно взлетная площадка для самолетов. Справа и слева высился разный хлам. Стальные ящики с нужными и ненужными вещами, неработающие станки, разный железный лом, сегменты покрытия для крыши, видимо запасные, рамы от окон, притащенные из соседних, полностью разрушенных цехов, мотки разноцветного кабеля, банки с краской. Ия оглядела эти залежи артефактов технологического упадка, заметив также полуразобранный, старой модели рекламный уличный голопроектор и древний компьютер, которому место в музее, – монитор у него был на жидких кристаллах.
– Ну как? – спросила Кэмел. – Осваиваешься?
– Адаптируюсь…
Кэмел скривилась – наигранно.
– Не говори как кибер, тошнит слушать. Скажи типа: славно, втыкаюсь, ладушки, торчу! Чего-нибудь в этом роде, а не так по-книжному.
Ия изобразила улыбку. Сейчас это у нее получилось лучше, чем вчера.
– Я постараюсь…
– Вот, другое дело, подруга. Займемся уборочкой. Хорошо, что ты появилась, а то на мне все тут ездят кому не лень. Видите, если я младшая самая, то можно и эксплуатировать.
Ия указала на залежи разнообразного хлама:
– Это нам надо убрать?
– Нет, конечно. Наше дело пыль. Косметическое наведение марафета, так сказать, – отмахнулась Кэмел, направляясь к шкафчику рядом с обеденным столом. Оттуда она вынула два фонаря на батарейках и перчатки из толстой резины. – Чтобы это реально разгрести, надо бульдозер!
– А с чего начнем?
Девушка подошла и всучила Ие фонарь и перчатки.
– Сначала пойдем в подвал.
– У вас нет роботов-уборщиков?
Кэмел рассмеялась.
– Привыкла к своим штучкам в богатеньком доме – или где ты там обитала… Все ручками, ручками. Сантана удавится, а не даст нам купить даже антикварную модель. Начнет гундеть, что деньги нам достаются нелегким трудом и все такое, что тратить их на всякий хлам он не позволит. Правильно! Зачем нам роботы, когда есть Камилла!.. – Она закатила глаза. – Сантана мне вообще в последнее время ни гроша не дает!
– Почему?
– Трачу, видите ли, много. Ну и че? Солить, что ли, бабло?
Наверху, на ремонтном мостике под потолком Цеха появился Шварц. Металлическая конструкция под ним громко заскрипела. На качке была куртка с меховым воротником, наподобие классической пилотской.
– Что, от работы отлыниваете? – сказал Шварц сверху, остановившись.
– Топай куда шел! – ответила Кэмел. – Ладно, подруга, пошли в подвал. Быстрей закончим, быстрей освободимся…
Шварц усмехнулся, глядя на девушек. Кэмел взяла Ию за руку и повела за собой, к западной стене Цеха. В подвал вело семь сбитых, покрытых сухой грязью ступенек. Деревянная дверь еле открывалась, разбухнув от влаги, хоть и была обита железными листами для прочности.
Шварц покачал головой и отправился дальше. Мостик, по которому он шел, заканчивался вертикальной лесенкой, по которой можно было добраться до люка на крышу. Громила еле протиснулся в квадратное отверстие и исчез наверху.
Ия остановилась и с удивлением потрогала дверь в подвал. Материал имел свою особую текстуру. Вот что такое настоящее дерево, оказывается. Ия поглаживала участок двери между металлическими сегментами обшивки.
– Эй, – позвала ее Кэмел, высовываясь из-за двери. – Уснула? Дерева не видела?
– Нет, – сказала Ия. – Настоящего не видела
– Ну ты вообще… А еще на «Лунар» батрачила! Пошли. – Она затащила клона внутрь. Ия увидела тусклую лампочку под потолком, которая освещала от силы одну двадцатую подвального помещения. – Тут у нас хранится самое ценное, включая запасы провизии. Она в металлических холодильниках, чтобы крысы не прогрызли. – Кэмел включила свой фонарик, обводя большое помещение сильным лучом света. Крысы побежали в разные стороны. Ия отступила к двери. – Не бойся… Сейчас мы их прогоним.