Революция. Next
Шрифт:
Осталось зачистить контакты на внутренней поверхности пустой скорлупы с помощью спирта – подготовить их для работы с новым набором наносхем.
– Будет для К-ксанта работенка, – хмыкнула Гумми. – Что, это т-так и оставишь? – Она кивнула на нижнюю, оставшуюся в черепе, подложку убитого импланта. – Думаешь, с нашим совместимо?
– Ксант сказал, что можно попробовать. Если не сработает, вынем вместе с электродами… Нам же проще, если избежим возни на сером веществе.
Гангрена успокоился и продолжал работу без всякой паники, сосредоточенно и умело. Он прощупал вольтметром мозговую активность,
Числа полностью отвечали норме: девчонку, как и всякого клона, запрограммировали и вырастили идеальной.
– Лобный удалять будем?
– Не стоит, – покачал головой Док. – Сначала проверим, как у нее реакция на раздражители. Если ты помнишь, кора лобных долей отвечает за движение, речь, мышление и сложные формы поведения. Девица и так не отличается особым интеллектом, а если мы еще полезем ей куда не следует, вообще растение получим. Никакая Сеть не вытащит.
– Т-трусишь? – усмехнулась под повязкой Гумми – ее кривая улыбка чувствовалась в интонации.
– Заткнись! Я уже лет десять нормальные операции на мозге не делал, только вот такую любительщину с автоматической наводкой на нервные узлы.
– Ну, из нас больше никто даже на т-такое не способен, – подняла руки в перчатках толстушка.
Гангрена только покосился на нее и протянул руку за киберской начинкой импланта, добытого Шурупом на свалке. Вчера Ксант распотрошил его и достал содержимое из оболочки, вымочил в спирте и протестировал на пригодность. К счастью, вопросов у него не возникло, а то бы Шурупу заново пришлось ехать к китайцам.
Процедура повторилась почти до деталей, но на этот раз Гангрена проверял другой спектр сигналов – насколько точно электроника импланта совместилась с контактами на внутренней поверхности скорлупы, вживленной в череп. Тут уже работала только автоматика, доверить человеку такую деликатную процедуру было невозможно, обладай он хоть стальными нервами и твердой рукой.
Минуты через три все было готово.
– П-периферию ставим? – спросила Гумми.
Гангрена кивнул и отошел от стола, чтобы упасть в кресло, и стянул повязку. Лицо у него было покрыто потом и покраснело, но Док крепился.
Гумми любила эту процедуру – лепить на тело периферические сенсоры. Никакой фантазии не требуется, зато как красиво и впечатляюще. Кроме того, ей нравилось причинять боль, пусть даже Ия ее и не чувствует сейчас. Что ж, зато потом, когда наркоз выветрится, вот ее подергает-то!..
Толстушка подхватила привычный «хирургический» инструмент, который минут за десять до этого начинила «китайской» металлокерамикой. Он представлял собой сложный двуручный инструмент округлой формы, с лазерной пушкой на одном конце и широким стальным шприцом на другом, также оснащенным световым скальпелем.
– Может, п-пристегнуть ее?
Но Гангрена махнул рукой – дескать, лепи так.
Гумми начала с икроножных мышц. Утопив клавишу подачи волокна, она с упором приставила шприц к гладкой коже и повела его от мышцы к затылочному импланту, через бедро и ягодицу, талию и спину – в конце обогнула лопатку
По всему телу Ии протянулась тонкая красная полоса – проводник лег в подготовленный лазером разрез. Гумми покрыла его заживляющим гелем, обмакнув палец в банку, и приступила к бедру. Пока она обрабатывала ноги и спину клона, Гангрена слегка отошел от напряжения и даже помог ей поместить тончайшие пластинки в ячейку аппарата. После чего Гумми с особым наслаждением расплавила их лазером, заставив атомы металла под давлением протечь сквозь поры кожи и слиться с окончаниями металлокерамических проводников.
Примерно через полчаса спина Ии была целиком обработана.
Еще столько же времени ушло на то, чтобы после переворачивания тела на спину вживить остальные шесть сенсоров в руки, выбритый накануне лобок и между грудей.
– Готова, к-красотка, – сказала толстушка и отключила прибор от сети. – Т-твоя очередь, Гангрена.
Ия застонала, что заставило Дока сунуть ей под нос еще одну, на этот раз незначительную, дозу эфира. Они на пару еще раз перевернули девчонку – оставалась совсем уж простая, автоматизированная процедура соединения проводников, что двенадцатью змейками стекались к затылку от каждого сенсора, с имплантом.
Напоследок Гангрена запечатал его пластиковой крышкой, обеспечив внутри импланта вакуум.
– П-порядок! – Гумми сорвала с довольной физиономии повязку и стянула халат. – Я в душ, т-ты со мной?
Дока время от времени пробивало нервными импульсами, так что он закачал себе в вену еще транквилизатора и кивнул.
Сантана ждал от них доклада, поэтому по дороге в душ Гумми коротко отрапортовала ему о завершении операции. Шуруп отирался у босса, и вскочил он первым – так рвался поглядеть, что получилось. Сантана только усмехнулся на его движение, однако также оторвался от карманного компа и составил племяннику компанию. Они спустились в операционную вместе.
– Голой бросили, – сказал Шуруп и вынул из стального шкафчика свежую простыню. – Садисты.
Там, где под кожей Ии проходили проводники, вдобавок к покраснению возникли припухлости – в общем, нормальная реакция на вживление.
– Сейчас проснется, – озабоченно заметил Сантана.
Нимало не смущаясь, будто заправский хирург, он ощупал места внедрения серебряных сенсоров, потом приподнял голову девушки и осмотрел имплант. Кожа Ии оказалась неожиданно теплой, и между нею и пальцами Сантаны как будто заструились крошечные колючие молнии. Он вздрогнул и провел ладонью по животу Ии… Все в порядке, в местах имплантирования сенсоров всегда поначалу повышенная электрическая активность. Через два-три дня металл скроется под тканями целиком, частично прореагирует с химическими веществами тела и внедрится в нервные клетки. Тогда кожу в этих местах будет почти не отличить от всех остальных участков тела. Главная проблема в мозговом импланте. Нередки случаи, когда приходится переинсталлировать нановолокна в мозге, чтобы он корректно взаимодействовал с точкой вай-фай.