Революция 2. Начало

Сальников Александр

Привычным движением Освальд перевернул табличку надписью «Извините, мы закрыты» наружу и осмотрелся через стекло витрины. Покрытая пузырящимися лужами мостовая была пуста.

— Не откажусь, — буркнул он, стягивая мокрый плащ.

— Рафинаду, правда, нет, — горестно посетовал Шломо, разливая кофе по чашкам. — Вы не захватили?

Лейтенант поджал губы, но издевку проглотил. После назначения Соломона главой операции их и без того прохладные отношения разладились окончательно. Скрытая неприязнь Освальда к Шломо переросла в иное, более глубокое чувство. Соломона

это ничуть не тревожило. Скорее забавляло.

— Так как ваши успехи, мой юный друг? — сладко улыбнулся Соломон, поудобнее устраиваясь за прилавком. От лейтенанта разило кислым вином. Мешки под воспаленными красными глазами выдавали бессонную ночь. — Виделись с князем?

Освальд тронул губами горячий фарфор и с удовольствием причмокнул. Кофе и правда был превосходен.

— Я только из «Национального», — сделал второй глоток Освальд. — Феликс окончательно решился. С нами, кстати, был Дмитрий Павлович.

Шломо задумчиво погладил щеточку усов. «Национальный клуб», расположенный на Марсовом поле, был широко известен как обитель азарта и разврата. То, что вместе с Юсуповым лейтенанту удалось затащить туда и кузена императора, было хорошим знаком.

— Романов с нами?

— Феликс его уговорил, — кивнул Освальд. — Несмотря на браваду, Юсупов все же тряпка. Он отчаянно трусит. Не думаю, что Феликс способен довести дело до конца, даже имея в сообщниках лицо из царской семьи. — Кофе явно взбодрил лейтенанта. На губах проступила знакомая ухмылка. — Скорее всего, мне придется проконтролировать все на месте. Вам, Райли, должно быть, это будет не с руки.

Соломон уколол собеседника взглядом и посмотрел на свои ладони. В душных джунглях Амазонии именно эти руки в исступлении крутили заводную рукоятку митральезы Гарднера. Дымящиеся стволы дергались, рубили свинцовыми струями лианы и тела дикарей. Грохот стрельбы заглушал индейские боевые кличи.

Кровавое месиво. Багряный закат. Мальва и изодранные пулями трупы.

Тогда ему было меньше, чем сейчас лейтенанту…

Шломо стряхнул наваждение.

— Я думал об этом. — Соломон отставил чашку. Вспоминать о Бразилии больше не хотелось. — Нам понадобится крытый автомобиль. Цианид. И два комплекта военной формы.

— Какого-то конкретного полка?

— Ну, пусть будет лейб-гвардии Преображенского, — решил не усложнять Шломо. — Его запасной батальон расположен у нас под боком.

Освальд не возражал.

— Одного не пойму, — помолчав, спросил он, — к чему нам еще и масоны?

— Это политика, мой юный друг, — важно ответил Соломон. — Знать и социалисты слились в едином порыве, дабы одолеть Темную Силу. Вот она — истинная воля народа и его карающая длань! Что, кстати, с Гальперном?

— Приглашен в посольство завтра на утро, — допил кофе лейтенант. — Бумаги для него уже подготовили. Папка солидная, провозится до обеда.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнул Соломон. — А как закончит — сопроводите его в столовую. Втираться в доверие сподручнее к сытому человеку.

***

— Здравствуйте, господин Гальперн, — улыбнулся Соломон,

усаживаясь напротив седеющего мужчины лет тридцати пяти. Тот оторвался от пшенной каши, приправленной сливочным маслом, и вопросительно уставился на Шломо. — Меня зовут Сидней Райли, — Соломон элегантным жестом предъявил визитку.

Гальперн выхватил с надушенного картона слова «Антиквар, коллекционер», и интерес в его взгляде потух.

— Чем обязан? — присяжный поверенный вернулся к пшену.

— Я ищу истины и свободы, Александр Яковлевич, — произнес Соломон девиз ложи «Великого Востока народов России», — но пока нашел только это.

Шломо положил в центр стола книгу. На обложке значилось: «Евграф Сидоренко. Итальянские угольщики начала XIX века. (Опыт исторического исследования)». Дрянная компиляция о жизни карбонариев была лишь ловким прикрытием. В приложении к книжонке на правах подлинного документа притаился настоящий устав российских «восточников».

— Вы букинист?

Секретарь петроградских масонов явно не спешил выдавать их секреты.

— Я эмиссар Великой ложи Англии, — понизил голос Соломон.

— Очень рад за вас, — буркнул Гальперн, доскребывая кашу. — А я здесь при чем?

— Мои братья спешат засвидетельствовать почтение Великому Востоку России. — Соломон полез во внутренний карман пиджака. — Я предъявлю вам грамоты.

Александр Яковлевич не без удовольствия облизал ложку.

— Это какая-то ошибка, мистер Райли. Я не понимаю, о чем идет речь. — Он вытер губы салфеткой и отодвинул стул.

— Мне посоветовали обратиться именно к вам.

— Вас ввели в заблуждение. — Гальперн резко поднялся. — Честь имею.

Соломон вздохнул и сунул пальцы в кармашек жилета. Металлическая птичка ловко впорхнула в ладонь. Кожу тотчас начало покалывать.

— Сядьте, — тихо процедил он и вздрогнул от изданного звука. Голос прозвучал удивительно резко и властно. Словно хлыст дрессировщика. — Садитесь и слушайте!

Уже собравшийся уходить Гальперн будто натолкнулся на невидимую стену. Он посмотрел на Соломона покорными телячьими глазами и медленно опустился на место.

Шломо ощутил, как жар проникает сквозь кожу ладони, наполняет вены и разливается по всему телу.

— Александр Яковлевич, — борясь с нарастающим жжением, продолжал он. — Мне нужно увидеться с вашим Верховным Внераблем.

— Генеральным секретарем, — тускло поправил Гальперн. Голос Соломона превратил его в механическую куклу.

— Генеральным секретарем, — согласился Шломо. — Любой ценой устройте мне с ним встречу. И как можно скорее. Мой номер вы найдете в справочнике «Весь Петербург». Вы все поняли, Александр Яковлевич?

Гальперн закивал, словно китайский болванчик.

— В таком случае, разрешите откланяться, — подхватил со стола книгу Соломон и с облегчением опустил Орла обратно в карман.

Тело полыхало изнутри. Лоб покрыли бисерины пота. Ладонь пекло, словно Шломо только что сжимал в ней уголек. К удивлению, на коже не осталось ожога. Только крохотная оспинка — отпечаток орлиного клюва.