Ревность

Французова Кристина

– А что говорить? Вы в полном порядке, оправились полностью. Но я и не сомневался. Организм молодой, сильный.

– Я смогу в будущем иметь детей? – ответа на вопрос исключительной для себя важности я ждала, замерев в испуге. Перестала дышать. Даже сердце похоже приостановило свой заполошный стук, тоже дожидаясь ответа наравне со мной.

– Что за глупости вы себе вообразили, Мирослава Андреевна? Вы же молодая, здравомыслящая женщина. Негоже верить в предрассудки и суеверия.

Доктор меня пристыдил, но смысл сказанного нещадно ускользал. Мне требовался простой, однозначный и максимально понятный ответ – «да или нет» вполне подходили,

потому как это единственные слова, что мой скованный ужасом разум был в состоянии осмыслить.

– Иван Сергеевич, вы можете просто ответить?

Он неодобрительно из-под бровей зыркнул в мою сторону, но сжалился:

– Разумеется у вас будут дети, Мирослава Андреевна. Нет никаких предпосылок к обратному. Случившееся с вами, к сожалению, не такая уж редкость. Единственное, теперь необходимо обратиться в центр планирования, и там вас уже более полно и правильно проконсультируют. Но, как врач, я советую перед второй попыткой сделать существенный перерыв. В настоящее время после выкидыша, предположительно на двенадцатой неделе беременности, но принимая во внимание возникшие осложнения в процессе, я советую вам отложить зачатие как минимум на год. Хотя лично от себя добавлю, что чем больший перерыв вы сделаете, тем лучше для благоприятного течения и завершения следующей беременности. Некоторым женщинам порой требуется до пяти лет. Каждый организм сугубо индивидуален, Мирослава Андреевна, не забывайте об этом и не поддавайтесь панике, тогда всё сложится хорошо.

Я похолодела. Пять лет – это слишком долго. Мы с Герой женаты семь лет, последние два года из которых, не предохранялись. После многих месяцев тщетных попыток, я решилась на полное обследование, потому как свекровь, Елена Викторовна, поедом меня ела, в каждом разговоре попрекая, что у неё до сих пор нет внуков, а у Геры – наследников. Как будто мне личных переживаний не хватало. Но она сделала всё возможное и невозможное, чтобы я и Гера поняли и прониклись насколько важно для неё будущее потомство.

В общем я пошла по врачам, не только из-за собственных страхов о возможном бесплодии, но также под давлением неуправляемой свекрови. Чтобы избежать повода и не дать ей обвинить меня и врачей в предвзятости и взяточничестве, я посетила два крупных медицинских центра нашего города, чтобы в итоге услышать единогласное – вы абсолютно здоровы, пытайтесь дальше. Либо приходите на ЭКО, если естественные попытки ни к чему не приведут.

В последствии я кое-как уговорила Геру тоже сдать анализы, на всякий случай. Это послужило причиной, пожалуй, самой крупной семейной ссоры, но я твёрдо стояла на своём, раз за разом объясняя супругу, сколь много значило для меня материнство. Наше с ним противостояние заняло ещё несколько месяцев. В конце концов муж смирился, прошёл всё то, через что прошла я в своё время (правда в единичном формате, а не двойном, как я). И мы услышали точно такой же диагноз – вы совершенно здоровы, продолжайте попытки.

Поэтому узнав, что теперь в течение года, с перспективой на следующие пять лет мне предстоит выслушивать стенания родни Геры о моей бесплодности и неспособности выносить наследника их обожаемому сыночку, я отчаялась. Даже руки опустились, ненадолго, но всё же.

– Не огорчайтесь раньше времени, Мирослава Андреевна. У вас всё впереди. Вот увидите, у вас будут дети. Попомните мои слова. – Видимо мои мысли явственно проступили на лице, раз уж доктор снизошёл до сочувствующих речей и жалостливого взгляда, который скорее раздражал вместо того,

чтобы успокоить. Но доктор меньше всего виновен в моих личных бедах, поэтому растянув губы в подобии улыбки, поблагодарила. Коротко, но искренне, потому что благодаря профессионализму именно этого человека я всё ещё здесь:

– Спасибо, Иван Сергеевич.

– Распечатку анализов я сейчас для вас сделаю, а также напишу своё заключение.

Когда мы с Маринкой вышли на улицу я жадно глотала прохладный воздух, будто долгое время провела без кислорода, отчего никак не могла надышаться.

– Эко, тебя повело, Мирка. Пойдём-ка посидим в кафе, кофейком побалуемся да тортиком.

– Надо Володю предупредить.

Пока я звонила Владимиру, Марина по карте в мобильном телефоне определила ближайшее кафе. И через пятнадцать минут мы уже наслаждались капучино и куском чизкейка – подруга, я – чаем с лимоном и лимонным же пирогом.

– Что между вами происходит? – первым делом обеспокоенно поинтересовалась Марина, даже не прикоснувшись к десерту.

– Ты о чём? – в отличие от неё я испытывала острую нужду в положительных эмоциях и, как ни странно, сладкий десерт – это единственно доступный вариант из всех возможных на текущий момент.

– Про тебя и Подольского, – ехидно ухмыльнулась она, неприкрыто намекая, чтобы я не увиливала.

– Марин, если бы я знала. После моего возвращения из больницы его будто подменили. Он стал злой, раздражительный. Каждый день – как битва полов. Я его просто не узнаю.

– А ты не пробовала спросить прямо, что, собственно, случилось?

– Ты меня за дуру держишь? – вспылила, – безусловно я пробовала и не один раз. Но он только бесится и ничего не говорит. Придумывает миллион отговорок, что я никудышняя жена и лучше бы мне обратить внимание на собственное поведение, чем упрекать его. Но откуда мне знать, на что обращать внимание, если я понятия не имею в чём он меня подозревает.

Выдав тираду на одном дыхании, я вновь вернула взгляд в тарелку. Настроение паршивое, десерт не помогал, как итог – с психом и звоном швырнула ложку обратно в тарелку.

– Ладно, не нервничай. Рано или поздно всё разрешится. Подольский с тебя столько лет пылинки сдувал, имеет же мужик право на усталость в конце концов. Может он хочет женского внимания от тебя. Как у вас с ним в постели, порядок?

– Марин, нет там никакого порядка, сплошной беспорядок, – сходу, даже не задумываясь о сказанном, я выплёскивала на неё наболевшее, – мне было нельзя, ко всему слабость постоянная из-за сильной кровопотери после выкидыша. Какая из меня соблазнительница, если голова кружилась и тошнило? Он как-то настоял на оральных ласках, но в итоге меня вывернуло, еле до унитаза добежала. Так что нет у нас никакого порядка.

– Ну, ты даёшь мать… Не знала, что всё настолько плохо.

– А ты? Не заездила своего шефа? – отвлекла её внимание от себя, иначе опасалась скатиться в позорную истерику.

– А то, – брюнетистая бестия подмигнула из-под густой чёлки голубым глазом, – его жена небось локти кусает, гадая почему благоверный перестал заглядывать в её постель.

– Ох, дошутишься, Маринка, – попыталась образумить подругу, чей темперамент порою покидал границы, – не забывай, что даже та женщина, которая простит и забудет, если представится подходящий случай – непременно вспомнит со всеми мельчайшими деталями и отомстит со всей женской изобретательностью. Что в переводе на простой человеческий язык означает – мало никому не покажется.