Реверс
Шрифт:
– Юрий да Наталия, – произнесла мадам.
С именем всё понятно. А что касается «да Наталия», то здесь не по отчеству величают, а по материнству. Вот и вписали имя мамы в грамоту.
– Катарина да Мария да Шана-ун? – переспросила фрейлина.
Я и сам удивился. Ведь моя спутница не из простых. Она, оказывается, кандидатка в самые настоящие местные паладины – несостоявшаяся, но имеет право на повторную аттестацию. Об этом говорит суффикс «ун»
– Да, – коротко ответила наёмница.
Мадам задумчиво вздохнула.
– Юрий, личная просьба. Если что-то интересное увидите, сообщите. Мы же
– Непременно, госпожа.
– Дай, – обратилась она к кому-то, и на её ладонь лёг небольшой мешочек, который она снисходительно протянула мне.
– Вы так добры, госпожа! – поклонился я и принял подарок вместе с нашими грамотами.
Занавеска на окошке задёрнулась, карета тронулась. Стражницы на ходу заскочили на эту неспешную повозку, продолжая нас разглядывать. А я дождался, когда отъедут на значительное расстояние, и расстегнул мешочек. Там оказался десяток серебряных монет. Что на них можно купить? Ну, месяц не шикарно, но и неплохо питаться в трактирах. Это вместе со съёмом комнаты на двоих. Купить новую куртку или новые ботинки. Не дешмансктие лапти, но и не для знати. Да, бедняки здесь ходят в лаптях, как у нас крепостные при царе, но вяжут не только из бересты, но и из прочного озёрного тростника. А ещё можно купить на эту сумму хороший нож.
В общем, меня явно самого купили, и придётся писать рапорт о данном происшествии. А деньги я однозначно потрачу по пути – зря, что ли, гульфик поправлял и глазки строил?
Правда, из этого числа я достал четыре монеты и протянул Катарине. Нехорошо жадничать.
– Держи.
Девушка поджала губы, решая, взять или нет, но потом что-то буркнула в знак благодарности и приняла.
– Надо готовиться ко сну, – произнесла наёмница и свернула с дороги, я последовал за ней.
Разместились мы на окраине рощи, так что над головами шумела листва и пели вечерние птицы. Дрова пришлось поискать, так как дорога не пустует и до самой мелкой щепки всё уже собрано. Вот и сейчас, в надвигающемся вечернем мраке, который никогда не разгоняет свет луны по причине полного отсутствия таковой, вдали угадывался чужой костёр. Наверное, эти места популярны у туристов и прохожих для ночлега.
Катарина достала огниво и сноровисто развела огонь, кинув туда большой пучок соломы, а когда та сгорела, осторожно, чтоб не погасить разгорающийся костёр, подгребла к себе горсть золы и прошла по широкому кругу, рассыпая пепел щепотью, словно пельмени солила.
– Можно узнать, зачем это? – не удержался я от вопроса, глядя, как круг замкнулся, а наёмница села на колени спиной к огню и достала из небольшого мешочка несколько костяных фигурок, каждая размером со спичечный коробок.
Крохотные статуэтки она установила на небольшой деревянный постамент в форме лавочки габаритами с блокнот – видать, миниатюрный алтарь. Катарина протянула к фигуркам руки, сложив ладони так, словно подставляла их под рукомойник, и прошептала несколько слов.
– Вечерняя молитва, оберегающая сон, – произнесла девушка и потянулась к сумке, достала лепёшку, мясо и флягу с некрепким вином.
Костёр к этому времени уже разгорелся, и искры, вырывающиеся из потрескивающего пламени, уносились вверх, к звёздам. Я сделал то же, но достал не простую еду, а плоские консервы из сухого пайка.
– Юрий, расскажи о стране фей.
Я улыбнулся, откинулся назад, подложив руки под голову, и поглядел в небо.
– Города. Они даже ночью утопают во множестве огней. В каждом доме, на каждом придорожном столбе, на каждой повозке горит яркий-яркий фонарь. И их очень много.
– А как вы тогда спите при свете? – спросила девушка, поглядев на костёр. Пламя отражалось в её глазах, отчего казалось, что они сами обладают крохотными внутренними искорками. – Слишком светло же.
– Привыкли. К тому же фонарь не солнце – можно и погасить. А ещё на небе ночью луна.
– Люна?
– Ну, у вас на небе Шана и Сол, а у нас Солнце и Луна. Только ваши светила всегда вместе, а наши порознь: Солнце – днём, Луна – ночью.
– У вас даже ночи нет?
– Что ты, луна не такая яркая, как Шана! Но дорогу можно различить.
Катарина замолчала, а я сел и поддел веткой скворчащие и шипящие консервы. У меня есть много сказок для моей спутницы. Всё и не успеть, но самые красивые обязательно расскажу. А как доберёмся до места, включу у типографщиков ноут и фотки покажу.
– Пойду отолью, не смотри, – произнёс я, вставая с места и направившись к кустам.
Совсем не хотелось в темноту уходить, вдруг на змею наступлю, не увидев. Там я изготовился к действу, но, когда Катарина подбросила веток в костёр и круг света на мгновение стал шире, выругался от души.
– Твою мать! Это что за хрень такая?!
Передо мной в двух шагах стоял скелет, покрытый какой-то слизью. Он судорожно разевал рот и протягивал руку в мою сторону, но при этом не доставал до меня. Вся вечерняя романтика испарилась, и возникло желание расстрелять это. Но мысли о пистолете пришли как-то не сразу. Сперва я подумал, что прямо сейчас сделаю то, ради чего пошёл к кустам, прямо в штаны. Но нет, помимо похолодевшей спины ничего не случилось. Все обошлось.
– Катарина, что там за хрень такая?! – Я быстро подскочил к наёмнице, на бегу поправляя штаны. – Что это за тварь?
– Гаул, – спокойно ответила она, – дух ночных терзаний. Не бойся, он не пройдёт через круг.
– И что, он так и будет там стоять?
– Да.
– И ты, на хрен, будешь спать как ни в чём не бывало?!
– Да, – спокойно ответила наёмница, широко зевнув. – Главное – чтоб огонь не погас.
Я поглядел на девушку, которая поудобнее укуталась в одеяло и легла на бок, потом зыркнул на скелет, а затем подвинулся к костру, положив поближе охапку хвороста.
– Ага, – пробормотал я по-русски, – сказки ей собрался в уши всовывать! Тут у них свои байки из склепа бегают. Твою ж мать, называется!
«Система, почему не было оповещения о посторонних объектах?»
«Объект не фиксировался до визуального контакта».
«Система, оценка опасности».
«Нет данных», – сухо ответил гель-процессор.
Пальцы сами собой подхватили ветку и швырнули на угли. Чую, ночь здорово пройдёт…
Глава 4
Кровь чужих дорог