Ретроспектива

Повалей Марина

Осоловелыми глазами встретилась с таким же ответным взглядом. Несколько секунд без движения, без дыхания, только большие, сейчас пьяные глаза. Не отрывая взгляда, взяла его руки и положила на свою грудь. И по члену лоном. Тихо выдохнула. Кажется, что время замерло и полная тишина во всём мире. Только наше тяжёлое дыхание. Накрыла своими мужские ладони, показывая, как нужно сжать.

Послушался, но тут же содрал платье вниз, опрокинул меня на стол, ртом впиваясь в грудь…

Вдруг вспомнила зачем пришла, оторвала от себя его голову, глядя в глаза.

—

Убытки…? — прохрипела.

— Позже разговоры, — глаза сверкнули, руки двинули под юбку.

— Сейчас, — накрыла рукой давно готовый член, принялась наглаживать, — его разжалуй, а добро его в Эстесадо передай.

— Демон… Эля, он герцог! Одна восьмая Ондолии его вотчина, — осоловелость из глаз прошла, но пальцы Файлирса уже медленно и аккуратно, как испытывая, водят по лону. — Твоя княгиня, что же, границы захотела двигать?

Я развязала завязку портков.

— Вот ещё, — фыркнула, — по что нам его земли. Там ведь и другого добра полно. Нам чужого не надо. Только убытки возместить и сверху чуток, за дипломатию.

Сдвинулась, выпустив его естество, обхватила рукой, сразу с силой сжала.

Ондолиец застонал, дёрнулся, стол больно впился в спину.

— Будут тебе убытки, — одной рукой приподнял ягодицы, пока палец другой вошёл в меня. Медленно, тягуче начал растягивать нутро, пока моя рука гладит его.

Хотел было прикрыть глаза, откинутся на изголовье…

— Нет… — обняла его за голову, — смотри на меня…

Послушался. Смотрит не моргая, на моё наслаждение от его рук, от его члена, что, пусть и не во мне, но уже хорошо от такой игры. Не отпуская взгляда, сжала одну грудь, испустила стон, что он тут же поймал губами и снова откинул меня на стол, опять припадая к груди, прикусывая и тут же зализывая вершинки.

— Фай, тут… — дверь распахнулась, на пороге возник…

Я его не рассмотрела. Перевёрнутыми глазами только поймала изумление в глазах вторженца.

— Прочь! — волна воздушной силы захлопнула дверь и Файлирс одним движением скользнул внутрь меня.

Громкий, общий стон пронзил кабинет.

Бешеная жажда, голод, что невозможно утолить. Ни сейчас, ни после. Мало, сколько не дай.

Не давая друг другу закрыть глаз, сцеловывая капли пота на лбу и висках… Грудь, стиснутая там, где заканчивается удовольствие и начинается боль…

Насаживаюсь то быстро, яростно, до судороги в ногах, а когда силы кончаются, он всё делает сам, хозяйски двигая мои-его бёдра.

Разрядка пришла ошеломив, так же, как и эти торги.

— Что это? — Файлирс, не выходя из меня, водит пальцами по моей голой груди, пока я без сил лежу на столе, повернула голову и увидала розовый листок с золотой вязью букв.

Письмо. Женское.

глава 11

Тут же скомкано и убрано с глаз.

— Эля… — выскользнул из меня, принялся поправлять свою и мою одежду, — ты ведь знаешь, что я не свободен.

— Ведаю… — зачем язык не прикусила? Дураку

же ясно, что письмо то женское, и что не всякая женщина имеет такую бумагу и золочёные чернила. У меня вот, такого сроду не водилось. Дёрнулась встать, но он удержал меня. — Пора мне, — придвинула ему расчёты, что принесла. — Здесь по роще спаленной всё расписано. Что, почём и сколько. Ты сказал, возместишь.

— Я сказал и слово сдержу, — руки на моей талии напряглись, — мне пора собираться, — моё сердце остановилось. — Время ещё есть, но его немного. Я… ты же ведаешь, что я никогда не смогу на тебе жениться… помолчи, послушай. Поехали со мной. Ты не пожалеешь! Нужды у тебя ни в чём не будет, будешь всегда при мне, я поселю тебя в красивом доме…

Он что-то ещё говорит, но слушать я уже не могу. Понимаю, что уедет не завтра, но пошёл обратный отсчёт. Смотрю в его самое красивое лицо и стараюсь высечь этот образ на подкорке памяти, чтобы никогда не забыть.

— Оставь это, — погладила колючую щёку.

— Не хочешь дом, я дворец построю. Такой, какого ещё не было в Келсе…

— Не в том причина, не в дворце. Я не могу уехать, даже если бы и захотела, — сплела пальцы наших ладоней, — а я не хочу уезжать. Ты ничего про меня не знаешь, оно тебе и не надобно, но я не свободна…

— Жениха твоего возьмём. Я ему сразу земли дам, титул. Он будет только рад, — Файлирс обрадовался решению.

— Экий ты… не только жених… да и не по мне такая жизнь — тут муж, там полюбовник. Я не приучена к политессам, мне нужно, чтобы ясно и понятно всё…

— Разве ж то проблема? Никто и ведать о тебе не будет, будешь жить, как здесь, тихо мирно, только со мной, — король принялся усыпать поцелуями мои ладони, — понимаю, что огорошил. Будь времени поболее, я бы подготовил тебя лучше, но нет времени, неделя, и пора в путь.

— Вот и побудем ещё недельку, а после простимся…

— Вот значит как…

Я вскочила с королевских коленок под сердитым взглядом.

— Не гневайся, — протянула ладошку, порываясь погладить, приголубить, но тот лишь дёрнулся от меня, словно от демона. — Как знаешь… мне… приходить ещё?

Он не ответил. Схватил маленький ножичек и принялся остервенело точить очередной колышек. Ну что ж… нет, так нет…

Пошла не оглядываясь, открыла дверь за картиной и шагнула на тайную тропу. Только дверь закрылась, я заколебалась, но не справилась с соблазном и приложила ладони к холодному камню, прося его явить мне, что за ним делает мой ондолиец.

Он явил. Файлирс сидел так же, как и сидел. Только колышки были отброшены, а сильные, красивые пальцы вместо них сжимали виски. Неужто мигрень у него вновь? Быть не может… Усилием остановила себя, чтобы не шагнуть в кабинет. Нельзя! Я ведала, что скоро конец этому. И он пусть привыкает сам справляться.

Вдруг, перед королём появилась бумажка. Быстро схватил, пробежал глазами…

— Эля! — я аж содрогнулась и шагнула не раздумывая, — что за демон здесь творится? Почему я твои письма вижу?!