Ретроспектива
Шрифт:
– За успешное окончание института!
– Ура! – поддержала Александра, счастливо улыбаясь. Она сама не заметила, как расслабилась. Сковавшее было напряжение отпустило. Не то из-за вина, не то этот мужчина на нее так действовал. Разрешила себе вольность угостить его виноградинкой из своей руки. Тот послушно взял. Ненароком коснулась пальцами его губ, и проворные мурашки разбежались от эпицентра по всему телу. Саша внимательно изучал ее лицо, пока лениво жевал ягоду, чем привел девушку в еще большее смущение. А когда проглотил, заметил:
– У тебя шрам возле глаза, как у меня, – он пальцем указал на свой, точно такой же.
– Сдается
– Как ты его получила?
– Я скакала на родительской большой кровати, представляя себя героиней увлекательного путешествия, которая преодолевает трудности и препятствия на своем пути. Я переплывала воображаемые реки, взбиралась по скалам и перепрыгивала через овраги. Очередной прыжок привел к удару о спинку кровати. А ты?
– А я не мог дождаться своей очереди сделать «солнышко» на качели, чтобы доказать всему двору, что не пальцем деланный. Подбежал раньше времени – и привет.
– Веселое было время. Активное и беззаботное. За счастливое детство? – предложила тост.
– На грани выживания.
– Это правда! – рассмеялась девушка, и они сделали еще по глотку.
Как бы ему ни хотелось отвлекаться от созерцания ее личика, ужин сам себя не приготовит. Стал вскрывать упаковку спагетти, и Александра невольно залюбовалась его руками. Длинные ловкие пальцы, коротко и аккуратно подстриженные ногти, крепкие и ладные запястья с проступающими венами. Этакий экстракт мужского характера и силы. Таким рукам легко поддаться. Хочется, чтобы эти руки крепко, но не грубо сжимали в объятиях. Стало не по себе от этих мыслей. Сердце тревожно встрепенулось. Саша тем временем опустил спагетти в кипящую воду и попросил гостью поставить таймер на телефоне: своего-то нет. Вывалил упаковку охлажденного фарша в разогретую сковороду… И у девушки зародились первые сомнения.
– Как ты теперь без телефона?
– Никак. Завтра поеду покупать новый, восстанавливать сим-карту. А что с твоей татуировкой?
– Передумала. Ты привел слишком весомые аргументы, которые склонили меня в твою пользу. Кстати, ты обещал показать свою.
Саша закончил мешать лопаточкой фарш и подошел к девушке.
– Вот.
Он подставил на обозрение левое плечо, где из-под рукава футболки выглядывал краешек рисунка. Александра подцепила пальцем ткань и подняла выше: линии, черточки…
– А дальше?
– Дальше футболка.
– Ах! Какая непреодолимая преграда! – театрально воскликнула она, поднеся ладонь к приоткрытому рту. Его глаза чуть сощурились. Потом на миг мелькнули темные пятна подмышек, и он предстал перед ней с обнаженным торсом. Визуальный экстаз вскружил и без того хмельную голову девушки. Какой же он… Совершенный! Природа наделила это тело лепными мышцами и идеальным сложением.
Линии и черточки оказались кольчугой, которая украшала все плечо и бицепс, на груди переходила в узоры и знаки в славянском стиле. Александра провела кончиками пальцев от звеньев кольчуги вверх. Грудные мышцы непроизвольно сократились, когда любопытные пальчики заскользили по линиям узоров.
– А где был партак? – чуть севшим голосом спросила она. Саша накрыл своей большой и теплой ладонью ее руку и прижал к груди.
– Здесь и был.
– Что изображалось?
Глаза в глаза, и дыхание будто одно на двоих. В голове шумело. Беседовать на отвлеченные темы становилось все сложнее.
– Хоккеист с поднятой клюшкой, готовый отразить удар.
– Са-аш? – томно позвала
Включился здравый смысл, а вместе с ним все рецепторы. Сразу учуял характерный запах пригоревшего ужина и метнулся к плите. Мужчина на то и мужчина, что всегда прав. А если что-то пошло не по плану – так и было задумано.
– Это же особый рецепт с поджаренным мясом! – выкрутился он.
Таймер писком уведомил об окончании времени варки спагетти. Саша откинул их на дуршлаг, дал воде стечь, а затем отправил в сковородку к мясу. Сомнения девушки относительно блюда только усилились. Однако это ничто в сравнении с первобытной красотой мужчины, которым она уже в открытую любовалась. Его харизма плюс уверенность в себе и даже хромота создавали некий притягательный шарм, который сражал наповал. Флюиды сексуальности распространялись от мужчины с великолепным голым торсом, заполняя все небольшое пространство кухни, и проникали сквозь поры очарованной им женщины. Когда он разложил щедро приправленную специями смесь по тарелкам, а сверху посыпал сыром, все сомнения исчезли.
– Саша! – сквозь смех окликнула она.
– М-м-м? – протянул он, взял тарелки и поставил их на обеденный стол. Она дождалась, когда сосредоточенный взгляд мужчины перекочует на нее.
– Это же макароны по-флотски!
Его раскусили, а он даже не потрудился принять виноватый вид. Вместо этого подошел к ней близко-близко, так, что мягкая джинса коснулась обнаженной ноги девушки, и, улыбаясь половиной рта, сознался:
– Во времена молодости моей бабушки блюдо уже изобрели, а вот модное название пришло гораздо позже.
Он вглядывался в смеющиеся глаза девушки и только сейчас отметил их редкий ореховый цвет.
– Глаза у тебя необычные.
Александра нарочито сильнее распахнула их:
– И что в них?
– Я, – сказал он своему отражению в блестящих черных зрачках. – Причем в обоих.
Взаимное притяжение разгоралось между ними в течение всего вечера и привело к тому, что случилось: он склонил голову и накрыл ее губы своими. Мягко, чтобы не спугнуть, неторопливо, чтобы дать шанс уклониться. Ни того, ни другого не последовало. Александра смежила веки и позволила себя поцеловать.
Секунды продолжали свой ход, а медленный, томный поцелуй становился глубже и чувственнее. К ласкам губ присоединились языки. Теплые, шершавые, они тягучими мазками оставляли свой вкус во рту у партнера. И вкус этот – убийственное сочетание того, что хочется, с тем, что нельзя.
– Саша? – прошептала девушка, касаясь влажными губами его губ. – Я не целуюсь на первом свидании.
– К черту твои правила! – отозвался он в полуоткрытый рот. Удобнее повернул ее голову и плотнее прижал к себе. Ищущие губы нашли ее, и тихое рычание сорвалось с них. Он пил ее дыхание. Ее волю. Он задавал ритм, которому она подчинялась. В редких проблесках сознания ее слабые попытки сопротивления приводили к тому, что он распалялся еще сильнее. Настойчиво и властно уговаривал сдаться, доказывая, что ей самой этого хочется не меньше, чем ему. Мягко удерживал ее голову, а потом усмирял строптивость пьянящими поцелуями, когда пыталась отстраниться. Заводил руки за спину, прижимал к своему большому теплому телу и наглядно демонстрировал, как хорошо в его объятиях, когда толкала его в грудь ладонями.