Ретроскоп
Шрифт:
Непонятным оставалось и то обстоятельство, что незадолго до смерти Дендайма тройка противников популяризации вдруг резко изменила свою позицию на прямо противоположную. Если раньше они были безоговорочно против массового производства ретроскопов, то теперь стали столь же безоговорочно «за». Причину столь резкой перемены их настроения Стейбус понять не мог и не допускал, что учёные уступили, поддавшись давлению со стороны правительства или промышленников. Это не объяснило бы их горячего энтузиазма по внедрению в жизнь технологии, которую они только что призывали засекретить самым строжайшим образом. Ленорна, Вэлла и Жордана в этот период всемерно поддерживал и Оллентайн, причём все они, вступая в полное противоречие со своей новой политикой, продолжали угрожать хронокатастрофой обществу, вставшему на путь свободного использования ретроскопии.
Ссылками на работы этой четвёрки пестрила любая диссертация по методике исследований; их труды считались основополагающими, сами
— Давненько вы не заглядывали ко мне, — приветливо сказал профессор, когда Покс вошёл в его кабинет. — Присаживайтесь, пожалуйста.
Стейбус кратко изложил ему суть дела. По мере того, как повествование приближалось к концу, лицо Оллентайна мрачнело всё больше.
— Вас никогда не удивляло, — внезапно перебил он, — что я занимаю пост руководителя отдельного проекта и сижу здесь, в Дилойме, вместо того, чтобы управлять всей Академией Времени?
— Честно говоря, меня давно интересовал этот вопрос, — признался Стейбус. — Но я как-то не углублялся.
— Были слишком заняты, верно? — усмехнулся профессор. — Научные прорывы, и всё прочее?
Покс смутился и ничего не ответил.
— Хорошо, я вам расскажу, — продолжил Оллентайн. — Я даже не требую, чтобы разговор остался между нами, хотя его обнародование может повлечь весьма неприятные последствия для меня лично. Как вы знаете, ретроскоп был изобретён Родериком Дендаймом и впервые опробован в его частной научной лаборатории — здесь, в столице. Мы вчетвером — Вэлл, Жордан, Ленорн и ваш покорный слуга — работали с Родом рука об руку. Првые трое — с самого начала. Ну а я — почти с самого начала. Ретроскоп попал в поле зрения военных сразу же, как только Дендайм доказал, что это не фантастика, то есть ещё на стадии разработки. Мы не хотели с ними сотрудничать, но нас принудили. Вам интересно, с каких пор мы знаем, что с помощью ретроскопии можно изменить давно произошедшие события? Боже, да с самого начала! Невозможно вторгнуться в прошлое, не изменяя его. Это аксиома! Перенос во времени человеческого сознания, которое является ничем иным, как информационно-энергетическим образованием, мало чем отличается от перемещения в прошлое физических тел. Даже простая мысль имеет собственное материальное выражение и массу, равную сумме масс её носителей — инфотронов. Но мы как раз и ставили первоочередной задачей сведение риска к нулю, или, правильнее сказать, к отметке, на которой изменения не будут иметь катастрофических последствий. Военные хотели совершенно иного. Они собирались превратить ретроскоп в оружие.
— Войны во времени? — спросил ошарашенный Стейбус.
— Да, и главной стратегией становилось агрессивное силовое внушение, управление сознанием агентов-носителей. С армией за владение хронотехнологиями соперничало ГУСС [23] , которое в то время имело слишком много власти. Возможно, что полноправный хозяин Управления Стейм, о коем говорили, что он явно стремится свергнуть императора и ввести диктатуру, планировал использовать ретроскоп в личных целях. Дабы этому воспрепятствовать, Дендайм обнародовал своё открытие на Гальнийской научной конференции. Технология стала достоянием гласности, а сам Род был убит. Скорее всего — сотрудниками спецслужб. Они опоздали только на один день. Или не опоздали, а просто решили отомстить. Это в их обычае.
23
Главное управление секретных служб
— Он ведь погиб в авиакатастрофе?
— Я знаю, говорили о столкновении двух икаров над Гальни. Но на самом деле по икару Дендайма был нанесён удар из космоса. Выстрел произвели с орбитальной сторожевой платформы. Вскоре выяснилось, что Императорские военно-космические силы к покушению никакого отношения не имели. Однако признать факт самопроизвольного залпа Министерство обороны не могло, да и никто не поверил бы. Сторожевые платформы предназначены в первую очередь для отражения атаки внешнего противника, и для изменения параметров наводки требуется тактическая переориентация всей системы. Оставалось предположить, что искусственный интеллект станции подвергся перепрограммированию для уничтожения планетарной воздушной цели, а сделать такое способен или Генеральный штаб, или Главное управление секретных служб. Верхушка Министерства
Оллентайн прервался и вышел в приёмную. Стейбус услышал, как он попросил секретаршу сварить кофе и отдал распоряжение не беспокоить его весь остаток дня. Недоумевая, почему нельзя было сделать это по связи, Покс отрешённо оглядел помещение, и только минуту спустя до него дошло: профессор экранировал кабинет сразу же после его прихода. Стоило закрыть дверь, и комната оказывалась изолированной от внешнего мира.
Оллентайн так и сделал, вернувшись с подносом, на котором стояли две чашки и кофейник.
— Знаете, приготовленный кухонным комбайном кофе совсем не такой, как сваренный на плите, — сказал он. — Единственное преимущество техники заключается в том, что комбайн готовит кофе намного быстрее.
— Выходит, Дендайм обнародовал своё открытие, опасаясь, что спецслужбы получат монополию на ретроскоп, — медленно проговорил Стейбус. — А вы поддержали его, потому что…
— Шаг был непродуман, да… — согласился Оллентайн. — И он оказался преждевременным. Целью ГУСС был не Древний мир, конечно — прошлое Земли их совсем не интересовало. Как и далёкое прошлое Алитеи, впрочем. Ближняя временная зона — вот куда хотели прорваться военные, а вместе с ними и спецслужбы. Причём самое близкое прошлое — сто лет, двести лет… Тогда ещё никто не знал, что это окажется непросто. Мы думали, что возможность путешествий в ближнюю временную зону дело нескольких месяцев. В крайнем случае — лет. Мы не могли допустить, чтобы Стейм стал хозяином времени и развернул в прошлом операцию по переделке истории. Стейма сместили, а к чему всё привело? Отдельные люди в правительстве тут же заинтересовались возможностью управлять поколением ныне здравствующих граждан, используя воздействие на давным-давно умерших подданных Империи. Армия не теряет надежды научиться делать агентами негуманов. О представителях нашей собственной расы из других Человеческих Миров я и не упоминаю — это первоочередная задача. Её решение позволило бы Алитее занять и прочно удерживать первое место в сфере сбора разведданных и диверсионной деятельности. Угроза вторжения извне вообще перестала бы существовать — ведь любую такую попытку военные могли бы предотвратить задолго до осуществления. Мы оба — опытные ретроскописты, но согласитесь, что и у вас, и у меня с трудом укладывается в голове возможность выиграть войну ещё до её начала, правда? А у генералитета — укладывается. И сторонники хронократии в правительстве не находят ничего странного или аморального в своих идеях, подразумевающих массовое внушение задним числом или устранение своих политических противников до их рождения. Ещё неизвестно, кто из них хуже… И военные, и хронократы не в состоянии понять, что последствия любых из перечисленных действий непредсказуемы в принципе. К счастью, все их планы провалились — близкое прошлое недоступно до сих пор. Но бизнес-элита сразу почуяла в ретроскопе неиссякаемый источник наживы, и когда пришло их время, остановить процесс мы уже не смогли. Хотя и пытались. Одним из способов стало создание Службы безопасности межвременных путешествий, больше известной как Коллегия Мастеров Времени. Я в ней никогда не состоял, а вот трое моих коллег по работе у Дендайма — да. Достаточно долго им удавалось контролировать дальнейшие разработки в области ретроскопии, хотя от них уже мало что зависело. Избежать конфликтов при этом было невозможно. Ленорн дважды сидел в тюрьме, а Вэлл и Жордан провели по нескольку лет на каторжных планетах. Двадцать лет назад из Коллегии выжили последнего из них. С тех пор Служба больше никак не влияет на общее положение дел, хотя и остаётся сдерживающей силой, препятствующей хотя бы мелким мошенникам обделывать свои грязные делишки…
— А вы? — спросил Стейбус.
— Что — я? Я тоже делал что мог. Я раньше всех понял невозможность поворота назад. С самого начала предчувствовал это. И взялся за единственное, что сулило благой результат — всеми силами старался привить сотрудникам, работающим под моим началом, надлежащую культуру проведения исследований. Я сделал всё, чтобы оказаться во главе Института сравнительной истории. «Ретроскоп — всё прошлое» — центральный проект Академии Времени, и здесь я в состоянии принести наибольшую пользу.
— А я-то думал — чем объясняется ваше нежелание осваивать новые методы? — грустно заметил Стейбус. — Всё просто. Для вас они уже пройденный этап. Но если так, то выходит, что я не оправдал ваших надежд. Я как раз использую те способы, противником которых вы являетесь.
Он немного помолчал, потом признался — неожиданно для самого себя:
— У меня даже синхронизатор в голове стоит.
— Давно подозреваю это! — весело сказал Оллентайн. — Но кто вам сказал, что вы что-то там не оправдали? Будь так, вы не сидели бы здесь сейчас, беседуя со мной. Будь так, вы сидели бы теперь в моём кресле. Стоит вам лишь пожелать…