Ретроскоп
Шрифт:
Быстрый карьерный рост сотрудников в отделе Покса привлекал туда всё новых и новых людей, и это была, в основном, молодёжь, готовая работать на границе Тёмного периода хоть круглые сутки. Отдел включал в себя уже сорок три ячейки против первоначальных восьми, а общая численность занятых специалистов, вместе с аналитиками, возросла до двухсот шестидесяти человек, что вывело подразделение Стейбуса на первое место не только в Институте сравнительной истории, но и во всей Академии Времени.
Стейбус имел теперь свободный график, как управляющий второго разряда, но, несмотря на это, совсем не давал себе отдыха. Нижняя граница доступного прошлого опускалась вниз столь же неотвратимо, как повышалась верхняя, только значительно быстрее. Свободные и безопасные путешествия стали возможны
Отдел превратился в своего рода ударную группу Академии Времени, безостановочно идущую на прорыв; понятно, что на систематические исследования новых эпох и народов сил просто не оставалось, и Стейбус охотно передавал сотни готовых платформ в другие отделы. Он знал, что ещё восемь его сотрудников, в том числе и Скай, установили себе трансцессоры и «Вавилон». Если Оллентайн и подозревал, что успехи его ставленника имеют не совсем законный фундамент, то сделать ничего не мог, поскольку Покс зависел от него теперь лишь номинально.
Но вот возникли первые проблемы. И в какой эпохе?.. На хорошо известном временном отрезке, где люди бывали чуть не со дня изобретения ретроскопа.
Однажды, задержавшись в отделе, Стейбус вышел из института значительно позже обычного, но, как часто бывало, направился не на стоянку икаров, а в Центральный парк Дилойме, где он любил прогуляться, а иногда и насильно себя прогуливал, прежде чем лететь домой, в Сестрорию.
Едва он свернул в лабиринт узких боковых аллей, его догнала Лия, которая тоже припозднилась. Единственная из всех, она не поддалась всепобеждающему духу первооткрывательства, царящему в отделе, и продолжала трудиться строго по избранным темам. Недавно Стейбус рекомендовал её Оллентайну на должность ведущего исследователя.
— Думаю, она справится с этим, — сказал он. — Её ячейка и ещё две — вот вам и зародыш нового отдела. Обещаю, люди к ней потянутся. А ведь именно таких специалистов нам сейчас и не хватает — кто-то должен же заниматься плановой работой? Все чересчур увлечены грандиозными деяниями, а кончится тем, что мы спустимся вниз ещё на десять тысяч лет или уйдём вверх на тысячу, ничего не успев рассмотреть подробно.
— Мне странно слышать это именно от вас, доктор Покс, — ответил Оллентайн. — Ведь именно вы завели моду на рекорды. Я считал, что цели у вас совсем другие.
— Мои личные цели не имеют никакого отношения к интересам Академии Времени, — недовольно сказал Стейбус. — И я не собираюсь ставить первое выше второго. Я знаю также, что большинство сотрудников нашего института, при молчаливой поддержке руководства Академии, серьёзно настроены заменить вас на меня, но уверяю, что если до этого дойдёт, то я буду категорически против. Каждый хорош на своём месте…
Оллентайн поверил в искренность Стейбуса и пообещал подумать над образованием нового отдела. А пока ячейка Лии продолжала работу по двум направлениям: индейцы Северной Америки непосредственно перед появлением европейцев и раннехристианская эпоха. Обе темы интересовали Лию давно, ещё тогда, когда она только начала работать со Стейбусом. Она и раньше часто советовалась с ним. А теперь, когда они стали встречаться редко, у них даже сложилась традиция: один – два раза в неделю она присоединялась к Поксу во время его прогулок в парке после работы, делясь планами на будущее и возникшими сомнениями.
Стейбус подозревал, что дело тут не только в сложностях относительно индейцев и христиан. Возможно, Лия всё ещё не теряла надежды пробудить в нём интерес к чему-нибудь, выходящему за рамки профессиональных интересов. Однако он не пытался прояснить ситуацию. Зачем? Создавать семью он не планировал. Всё свободное время без остатка поглощали личные исследования. Для секса у Стейбуса был его агент-француз из девятнадцатого века и ещё несколько любвеобильных ребят из прошлого. А Лия ему казалась не той девушкой, с которой возможна ни к чему не обязывающая интрижка. Слишком серьёзно она ко всему относилась и слишком доверяла ему. Стейбус знал, что если подаст ей надежду, а потом дело
— Кажется, у нас неприятности, доктор Покс, — сказала Лия. — Я знаю, что вы страшно заняты теперь, но лучше, если вы меня выслушаете. Ведь если я не ошиблась, мои трудности вскоре могут стать всеобщими.
Стейбус искоса взглянул на Лию, и ему стало нехорошо при виде её серьёзного и озабоченного лица.
— Что такое? — спросил он. — Рассказывай как есть.
Несмотря на предельную осторожность, Лия никогда не была склонна к паникёрству. Тем больше её слова не понравились Стейбусу.
— Я знаю, что вы не уделяли много внимания религиям, — начала она, — точнее, именно духовной практике народов Земли…
— Кто же этим интересуется сейчас? Дай бог систематизировать хотя бы ритуалы.
— Но обрядовая сторона неразрывно связана с духовным содержанием того или иного вероучения. Более того — проистекает из последнего.
— Люди слишком часто меняют свои взгляды, чтобы стало возможным обращать на это внимание, — сказал Стейбус. — Соответственно, изменяется и так называемая духовность. Иногда перемена случается под влиянием минутного перепада настроения. Так поступали и религиозные лидеры, поскольку все они были всего лишь людьми, что бы там ни утверждали их последователи. Потом, в течение веков, ученики безуспешно пытались доказать, что отдельные высказывания их учителя не противоречат другим высказываниям того же самого учителя… Или их собственным устремлениям. А кончалось всегда одними тем же. Религия всегда превращается в источник дохода для тех, кто не желает зарабатывать на жизнь собственным трудом. Работать значительно труднее, чем корчить из себя приближённого Господа Всемогущего. И ты хочешь, чтобы я воспринимал эти кривляния всерьёз? Все они сводились к получению энного количества материальных благ с одураченных людей, которых уверяли, что им самим упомянутые блага ни к чему. Квинтэссенцией такого подхода становились ритуалы, поскольку машинально выполнять одни и те же действия для священнослужителя проще, чем каждый раз выдумывать новые трюки, организуя «знамения» и «чудеса». Следовательно, изучения ритуалов достаточно для отслеживания этапов трансформации любой религии. Она просто будет приспосабливаться к окружающей действительности, а ритуальная часть становится всё более запутанной, что исключает участие непосвящённых в священнослужении, равно как и в получении дохода.
— Какая исчерпывающая и убийственная характеристика! — от души рассмеялась Лия. — Но я о другом. Простите, начала не с того конца. Просто я так много времени провожу в прошлом, что уже сжилась со своими агентами и волей-неволей усваиваю их манеру выражаться. Я имела в виду не духовность в качестве некоторого блага, которое верующий обретает в награду за праведную жизнь, но действительные способности, обладателями которых чаще всего и являлись именно религиозные деятели.
— А-а, понял. Не удивительно, что чаще всего они. Наука была не развита, и если человек прошлого с рождения обладал некоторыми экстраординарными возможностями, логически понятно, что он шёл именно по религиозному пути. Там было больше шансов продвинуться на самый верх социальной лестницы. Ну и общие настроения общества, и взгляды, усвоенные с детства… Я читаю мысли, я передвигаю предметы силой воли, выходит я — воплощённый Бог. Или, по меньшей мере, его избранник. Так примерно. А какое отношение эти давно переселившиеся в лучший мир уникумы имеют к нашей деятельности?
— Самое прямое. У меня сложилось впечатление, что некоторые люди из прошлого могут чувствовать путешественников, то есть нас, в сознании агентов. И не только чувствовать, но и контактировать — самым непосредственным образом.
Стейбус резко остановился и застыл посреди аллеи. Лия по инерции сделала несколько шагов вперёд, и ей пришлось вернуться.
— Это невозможно, — сказал Стейбус, приходя в себя. — Даже сами агенты не способны чувствовать наши сознания, когда мы подселяемся к ним. Мы с ними не взаимодействуем, а как можно почувствовать то, с чем у тебя нет точек соприкосновения? А чтобы посторонний агенту человек…