Республиканец
Шрифт:
Похоже, добровольцами были не все, кулаки у капрала были внушительными, а готовность пустить их в ход в случае каких-либо возражений написана на лице. Но сейчас не до психологического разбора.
— Проверим служебную зону космопорта. Доктор, на вас оказание первой помощи, остальные выносят пострадавших из здания.
— Но у меня же ничего нет… — начала женщина-врач.
— Капрал! Вот вам ключ. Второй этаж, второй кабинет справа, аптечка первой помощи в шкафу, сразу слева от двери. Бегом.
Капрал умчался за аптечкой.
Первый кабинет оказался заперт, Вольдемар ударом
Второй кабинет. У окна девушка в форме служащей космопорта, лицо изрезано стеклом, из левого глаза торчит окровавленный осколок стекла, правый, к счастью, уцелел. Сознания девушка не потеряла и очень страдала от ран. Появился капрал с солидным чемоданчиком аптечки первой помощи. Эту аптечку в кабинете военного коменданта Вольдемар считал канцелярской придурью, а вот теперь пригодилась. Женщина-врач начала перевязывать девушку, тронуть торчащий из глаза осколок она не решилась.
— Вы, двое, останьтесь здесь, когда закончится перевязка, несите ее в пассажирскую зону. Остальные, идем дальше.
Следующий кабинет. На полу окровавленный мужчина без сознания.
— Выносите.
Этому окажут помощь потом, сейчас главное — эвакуировать людей. В коридоре двое служащих несут третьего, замотанного какими-то тряпками. Следующий кабинет — заперто. Удар. Никого. Дальше. Еще пострадавший, еще… В коридоре появились медики с носилками, это уже явно не местные, прибыли по вызову. Вольдемар взглянул на часы: десять минут с момента его звонка дежурному. Теперь он указывал, где находятся пострадавшие, вместе с десантником выбивал двери запертых кабинетов, организовывал эвакуацию. Жар был все сильнее, дышать становилось труднее. Огонь отрезал людей от выходов в пассажирскую зону. Дескин организовал эвакуацию из окон здания, выходящих на противоположную сторону.
К космопорту съезжались пожарные, спасатели, машины «Скорой помощи». Прямо перед зданием разворачивался оперативный штаб. Теперь могут обойтись и без него. Вольдемар опустился прямо на асфальт и только сейчас понял, как устал. Рядом с ним присел капрал.
— А вы меня не узнали, господин лейтенант?
Вольдемар повернул голову и вгляделся в лицо космодесантника.
— Нет, не помню.
— А я вас сразу узнал. На Зеде, в первый день высадки, вы меня за шиворот таскали.
— Десант своих не бросает?
— Точно!
А недописанный рапорт сгорел вместе с коммуникатором, шикарным столом, монументальным креслом и всем остальным содержимым комендантского кабинета.
Остаток дня лейтенант Дескин провел, отвечая на кучу дурацких вопросов, которые ему задавали прокурорские. Где он был в момент взрыва? Почему он решил, что взорвался именно челнок? Зачем он устроил стрельбу в пассажирской зоне
Уже прилично за полночь Вольдемар наконец вернулся в свой номер и, едва стянув форму, упал на неразобранную постель. Вторая половина дня утомила больше первой. Еще до того как заснуть, выключил личный коммуникатор. На службу он завтра не пойдет, а если он кому-то потребуется, то пусть приходят за ним. Помогло не очень.
В полдень за Вольдемаром пришли, а точнее, пришел посыльный из штаба ВКФ. Через два с половиной часа лейтенант Дескин навытяжку стоял в знакомом кабинете. На Вольдемаре был новенький, сшитый по заказу мундир. Успел, успел, комендантская душа, справить обновку. Вот и пригодилась, старая форма после вчерашних событий пришла в полную негодность.
— Ваш предшественник, лейтенант, находился на этой должности пять, я подчеркиваю, пять лет. И никто не помнил, как его зовут, даже кадровики. А вы всего за полгода успели дважды прогреметь на всю Республику.
— Господин адмирал, в деле «сельхозполковников» я никак не засветился. И к вчерашней аварии челнока никакого отношения не имею.
— Но дело «полковников» инициировали именно вы. Следствие, кстати, до сих пор не закончено. А что касается аварии, то предположение, что основной ее причиной является именно ваше назначение на должность военного коменданта космопорта вовсе не кажется фантастическим. Где бы вы ни появились, сразу начинается стрельба, что-нибудь взрывается, а в результате куча трупов. Молчите, лейтенант! — адмирал не дал Вольдемару раскрыть рот. — В общем, я пришел к выводу, что дальше держать вас в тылу нецелесообразно. На передовой, я надеюсь, хотя бы половина трупов придется на вражеские.
Не успел Вольдемар обрадоваться избавлению, как адмирал поспешил испортить ему настроение:
— Но не надейтесь так легко отделаться. Сегодняшние газеты уже вовсю трубят о ваших подвигах, поэтому свою долю славы вы получите. Мне уже пришли ходатайства о вашем награждении за спасение граждан. Администрация космопорта, медики, пожарные, полиция, даже прокуратура представление прислала. Им-то вы чем так понравились? От благодарных спасенных больше сотни сообщений и даже одна жалоба.
— Жалоба? — удивился Вольдемар.
— Да, лейтенант, жалоба. Совладелец юридической фирмы «Браун, Браун, Браун и Смит»…
— Это от того, который Смит? — не смог удержаться Вольдемар.
— Нет, от одного из Браунов. Так вот, господин Браун жалуется, что вы нанесли ему легкие телесные повреждения, требует компенсации, грозится подать в суд.
— И что вы ему ответили, господин адмирал?
— Я сообщил ему, что у лейтенанта Дескина уже есть три контузии и две судимости или, наоборот, две контузии и три судимости. Короче, если ему хочется судиться с лейтенантом, то царство ему небесное. А еще я намекнул ему, что свидетелей его поведения в космопорте очень много, поэтому если он не хочет, чтобы его имя трепали все газеты, то пусть отвалит.