Республиканец
Шрифт:
— Мы смоделировали ваш перехват противокорабельной ракеты. Она находилась в зоне эффективного поражения всего четырнадцать сотых секунды. Через эту задачу мы прогнали более восьмидесяти лучших пилотов. Знаете, сколько из них справились с ней? Ни одного, а у каждого из них было несколько попыток. И ни одной удачной. — Адмирал откинулся в кресле, следя за реакцией сидевшего напротив Дескина. — Тогда задачу упростили. Надо было только довернуть на ракету и открыть огонь. Двое справились. А как это удалось вам?
— Я не могу этого объяснить, господин адмирал. Я не уверен, что мне удастся повторить такое.
— Понятно.
— Но, господин адмирал, у меня почти нет опыта полетов на истребителях, — осмелился возразить Вольдемар.
— Я уже одиннадцать лет адмирал и отвык от того, чтобы мои решения оспаривали младшие лейтенанты. — Чуть смягчившись, адмирал продолжил: — Опыта у вас действительно маловато, а знания есть, и талант. Это подтвердили и Косторис, и Панарин, поэтому отправляйтесь на курсы усовершенствования и принимайте тренажер. Вы мне нужны там.
Прибывающие на курсы пилоты видели младшего лейтенанта с двумя Военными крестами и двумя нашивками за ранения. Им и в голову не могло прийти, что налет инструктора на реальном истребителе едва перевалил за одиннадцать часов, а в бою он был только один раз, правда, весьма результативно. Поэтому приходилось учить и учиться самому. А еще Вольдемар писал на пилотов характеристики, неофициальные. Официальные подписывал начальник курсов, и шли они в личное дело пилота. Характеристики Вольдемара шли прямо в штаб космофлота и, как он подозревал, влияли на дальнейшую судьбу пилотов гораздо сильнее.
Система подготовки пилотов давала сбои, потери истребителей превышали все расчеты, вот и вынужден был командующий держать своего соглядатая на должности инструктора, чтобы не подпустить к штурвалу реального аппарата разных неучей и бездарей. Пользуясь служебным положением, Вольдемар довел до пятидесяти процентов эффективность своих боев с противником, имеющим коэффициент трудности девяносто восемь. Налет на реальном истребителе превысил, наконец, двадцать часов.
Шесть месяцев пролетели почти незаметно. Третий выпуск курсов усовершенствования отправился на места дальнейшего прохождения службы, четвертый набор еще не прибыл. Можно было расслабиться, тем более в выходной день.
Эпопея с Вареном близилась к концу, но тут поступила информация, что имперский флот собрал силы для деблокады и вот-вот приступит к операции. Спешно собрав все, что оказалось под рукой, адмирал Кагершем помчался на помощь.
Младший лейтенант Дескин, дежурный по космической учебно-тренировочной базе курсов, болтавшейся вокруг Астгартуса, оставался на ней единственным офицером. Остальные, пользуясь выходным днем и отсутствием основных сил флота, а вместе с ними и грозного Кагершема, смылись на планету, предоставив почетную должность дежурного самому младшему по возрасту и званию. Развалившись в кресле, Вольдемар предавался мечтам об Алессии Кагершем.
«Да ладно, ладно. Сам все знаю, Алессию не видел почти три года, но помечтать-то можно».
Из эротических грез Вольдемар был безжалостно вырван сигналом вызова, исходящим от командира дежурных сил планетарной обороны. Младший лейтенант Дескин нажал клавишу и
— Сколько истребителей вы можете вывести в космос? — голос командира не предполагал размазанных ответов.
— В готовности шесть учебно-боевых машин, но из пилотов только я один. Может, кто-то из курсантов не успел убыть.
— Собирайте всех, кто есть, доклад по готовности. У нас гости.
А ситуация серьезная, если полковник готов вывести в космос даже учебно-боевые истребители курсов усовершенствования. Вольдемар нажал кнопку боевой тревоги и только после этого взял микрофон и объявил по внутрибазовой связи:
— Это не учебная тревога. Повторяю: тревога не учебная. Всем пилотам срочно прибыть в комнату дежурного по базе.
Через две с половиной минуты собрались четверо бывших курсантов. Одного Вольдемар отмел сразу, этого не то что в кабину истребителя, в общественный транспорт опасно пускать. Разгромная характеристика на него позавчера ушла в штаб флота. Двое — крепкие середнячки, эти пойдут. А на этого главная надежда.
— Представьтесь, — Вольдемар даже не пытался запоминать имена курсантов, слишком много их было.
— Сержант Рахман.
Ветеран Варена, пусть без наград, но и без ранений. Не только сам выжил, но и подбит ни разу не был, а шесть «Рексов» за четыре боя — прекрасный результат.
— Вы пойдете ведущим второй пары. Вы двое — ведомыми. А вы займите место дежурного по базе.
— Но…
— Выполнять! — оборвал пререкания младший лейтенант Дескин.
Лучше идти четверкой, чем тащить этого… в общем, разгильдяя. К тому же действия звена хорошо отработаны, а пятая машина — это нестандартное построение, лучше не рисковать.
В это время поступила дополнительная информация. В планетную систему Астгартуса вторглись два крупных имперских корабля. Один крейсер, второй, судя по визуальному контакту, легкий палубный носитель, то есть истребительное прикрытие у врага будет. Опыт «Проксимы» имперцы учли и постарались исправить ошибки. Республиканским штурмовикам и бомбардировщикам так просто до них не добраться, сначала придется схватиться с истребителями прикрытия.
Четверка облачилась в противоперегрузочные костюмы и уже готовилась занять места в кабинах истребителей, когда к Вольдемару обратился наемный гражданский служащий, ответственный за склад ракетного вооружения истребителей базы:
— Не спешите, господин лейтенант, у меня есть для вас кое-что интересное.
Вернувшись со склада, Вольдемар через нового дежурного связался с командиром дежурных сил. Подумав секунд десять, полковник согласился с его планом.
— Хорошо, будут вам две эскадрильи. Момент для атаки выбирайте сами.
Сам Астгартус имел очень мощную стационарную противоракетную и противокорабельную оборону. Прорвать ее двумя кораблями? Есть более безболезненные способы самоубийства. Республиканское правительство не стало экономить на своей безопасности. Беда была в том, что и за пределами планеты хватало целей, не прикрытых ничем, кроме малых кораблей. В таких условиях имперский рейдер мог натворить дел. Да и пропагандистский эффект тоже нельзя сбрасывать со счетов. Еще бы, прорыв имперских кораблей к центральной планете Республики! Скандал.