Реши это

Калмз Мэри

– Ну тогда, надеюсь, Джейми не грозит опасность иметь соседей.

– Я услышал свое имя, – сказал мужчина, выходя из палатки, в которой располагались бар и буфет. – И его произнес один из моих любимых людей.

Я предполагал, что Джейми - ровесник моей матери, но он оказался где-то между мной и Ником. Он был примерно моего роста, худощавый, красивый, с длинными мускулами, лохматыми светлыми волосами, заросшей щетиной челюстью, обветренным лицом и зелеными, как весенняя трава, глазами.

– Джейми, – радостно

сказала она и полезла к нему обниматься. – Как хорошо, что ты пригласил меня, и я рада, что у тебя нашлось место для мальчиков.

Он был моего возраста, а она употребила слово «мальчики». Христос.

– Да, конечно, я... Ник Мэдисон?

Ник усмехнулся и шагнул вперед, предлагая руку.

– Очень приятно, – сказал он, глядя на Джейми. – Вы не Джеймс Ридер, фотограф?

– Действительно, я, – ответил Джейми низким и хриплым голосом, сделав шаг навстречу Нику.

Кто использовал действительно в предложении?

– О, – сказал Ник с озорной ухмылкой. – Я видел вашу выставку о хрупкости женщин в галерее Фраенкель в Сан-Франциско. Это было потрясающе.

Он кивнул.

– И, конечно, там была одна крутая женщина за другой.

Джейми широко улыбнулся и пожал плечами.

– Очень умно, – похвалил его Ник.

– Ну, мне нравится заставлять людей говорить, – усмехнулся Джейми.

У меня возникло внезапное желание ударить его.

– Я также видел твою ретроспективу моды в Галерее фотографов в Сохо, когда был там, кажется, на прошлое Рождество.

– Да, – признал он, поморщившись. – Это было...

– Потрясающе, – промурлыкал Ник, и я увидел, как Джейми растаял от его слов. – Я купил две фотографии для своего дома у озера.

Дом у озера? У него есть дом у озера? Я думал, у него только один дом.

– Ты не купил, – сказал Джейми, взяв его за предплечье.

– Я это сделал, – сказал Ник, явно восхищаясь этим человеком. – «Столетие», великолепный черно-белый, и «Кутюр», за который мне пришлось побороться с другом.

– О мой… Ник, – сказал он, его голос дрогнул, – я… я потрясен. Ты заплатил за это целое состояние.

– Стоит каждого пенни, – заверил его Ник. – И люди, которые видят ее, всегда в восторге от нее, хотя тот же друг сделал мне предложение по дому, и я думаю, что часть сделки заключается в том, что фотография останется на месте, если сделка состоится.

Джейми засмеялся, и, конечно, смех был глубоким и хриплым, а не высоким и звонким или фыркающим, как у лошади. Чем дольше я стоял рядом с ними, наблюдая за их флиртом, тем больше мне казалось, что жизнь Ника течет по той дорожке, по которой я никогда не смогу пройти.

– Тахо?

– Прости?

– Твой дом у озера?

– Нет, – игриво сказал Ник, и по тому, как Джейми смотрел на него, совершенно сраженный, было легко заметить и, что еще важнее, понять. Это был молодой, талантливый,

великолепный мужчина, который считал, что Джейми повесил Луну ^[16]. Конечно, ты бы купился на это. А кто бы не влюбился? – Это на озере Комо. Оно крошечное, но я его обожаю.

– О, я бы с удовольствием его посмотрел.

– У тебя есть открытое приглашение, – заверил его Ник.

– Знаешь, я был на твоем концерте в Париже в ноябре, и ты был великолепен, – промурлыкал Джейми, взявшись за бицепс Ника. – Могу я предложить тебе выпить? Давай выпьем.

– Вообще-то я больше не употребляю алкоголь, но, может быть, у тебя есть газированная вода?

– О нет, я тоже не пью, – радостно сказал Джейми. – Я не могу - это очень мешало моему творчеству. Взлеты и падения были ни к чему.

– Правда?

Джейми кивнул.

– О да, – начал он, ведя Ника к палатке. – Но у меня есть потрясающие чаи, которые...

Они были слишком далеко, чтобы я мог расслышать дальнейшее. Я видел только язык тела, прикосновения и улыбки, то, как Джейми теснится рядом, и, что еще важнее, то, что Ник ему это позволяет.

– О, я хотела познакомить тебя с ним, – сказала мама, присоединившись ко мне и отвлекшись на разговор с другой своей подругой.

– Все в порядке, – сказал я, поцеловав ее в висок, прежде чем взять ее руку в свою. – Но я рад, что у нас есть это время, только у нас, потому что мне нужно поговорить с тобой об этих твоих кольцах.

– Прости? Что с ними? – невинно спросила она, широко улыбаясь.

– Мам, я думаю, нам придется устроить интервенцию.

Ее смех, всегда такой приятный на слух, заставлял всех оборачиваться и смотреть на нее. Она была очаровательна, моя мама.

– Что это? – спросил я, глядя на самое новое кольцо - огромный каплевидный лабрадорит на указательном пальце ее левой руки, длиной три дюйма и шириной два дюйма. На правой она носила два: на указательном пальце - огромный полированный прямоугольник черного турмалина, а на безымянном пальце - еще одного зверя, в центре которого был кусочек розового кварца, окруженный двумя резными листьями бирюзы. Все они были оправлены в серебро, и ни одно из них нельзя было назвать деликатным. – Где то, что я подарил тебе в прошлый раз, когда был здесь?

– Я их меняю, – сказала она, с любовью глядя на меня. – Ты же знаешь, я непостоянное создание.

– Я так не думаю, – задумчиво сказал я ей. – Я никогда не был в роли получателя.

В завершение я коснулся тяжелой золотой цепочки на ее шее, где висел большой викторианский медальон из розового восемнадцатикаратного золота, который я купил ей на свою первую зарплату, когда стал полицейским. Тогда он стоил дорого, да и сейчас, наверное, стоит гораздо больше, но ее лицо, когда я отдал его ей, до того как она разрыдалась, было бесценным.