Решающий бой
Шрифт:
— Ты смотри, какие товарищи здесь по ночам с баулами бродят, — раздался насмешливый голос, — а ну, идите сюда.
Ослепительно-белый свет фонарика заставил нас невольно зажмуриться. Перед этим, выглянув из-за плеча Мальцева я успел рассмотреть две темные фигуры в фуражках и очертания милицейского «бобика», стоящего неподалеку от нашего ВАЗа «двойки».
«Попали. Что делать?» — паническая мысль заставила похолодеть и замереть, лихорадочно просчитывая варианты.
— Не стрелять, — одними губами прошептал капитан. — Ребята ни в чём не виноваты. Попробуем их аккуратно нейтрализовать.
— Чего
Оглядываюсь. Зорин, шагавший с сумкой сзади, быстро осознал ситуацию, и растворился в ночной мгле, оставив сумку возле дерева. Милиционеры его не заметили.
— Идем, командир. Не злись, — миролюбиво развел руки капитан и делает шаг вперед, отставив сумку.
— Стоять, — кричит милиционер, продолжая слепить фонариком. — Баул подобрал и сюда.
— Хорошо, хорошо, не нервничайте, — Андрей Иванович, не торопясь, поднял сумку, и двинулся к двум фигурам в фуражках.
— Мелкий с тобой, а большой поднял руки и замер, — скомандовал мент. Его пистолет, как и «макаров» напарника уже были направлены на нас. У отдающего приказы милиционера заметил продольную полосу на погонах. А у его напарника три лычки.
«Старшина и сержант», — отметил я.
За рулём «уазика» виднелась ещё одна фигура. Третий милиционер зевал и был настроен благодушно, положив руки на руль.
— Да вы чего, товарищ милиционер, с нами как с преступниками какими-то, — уныло бубнил капитан, подходя поближе, — мы же ничего не сделали.
— Ага, — ухмыльнулся старшина. — Расскажи мне, как ты по ночам грибы в ноябре собираешь. И сумки огромные куда-то тащишь.
— Да какие грибы, побойтесь бога, — продолжал грустно бормотать Андрей Иванович, сокращая дистанцию. — В сумках газеты обычные — макулатура. Завтра сдавать будем.
— Сейчас увидим, что там за макулатура, — ухмыльнулся старшина. — И разберемся, почему вы её в час ночи таскаете. Ты — ко мне. Мелкий — к сержанту. Быстро, мать вашу. А ты здоровый продолжай стоять с поднятыми руками.
— Хорошо, — горестно вздохнул капитан, сближаясь со старшиной. Подходя к менту, капитан чуть спотыкается и неловко роняет сумку, переключая внимание. Сзади милиционеров, появившийся из темноты Зорин, мелькнул серой тенью, бросаясь к водителю.
Услышав подозрительный хруст веток, милиционеры начали оборачиваться. Совсем расслабились, мышей не ловят на работе.
Удар в голову старшины был настолько стремительным и неожиданным, что я его не увидел. Только услышал глухой звук, увидел, как отлетела в сторону фуражка, заплясал луч кувыркающегося в воздухе фонарика, и мотнулась голова милиционера, начавшего падать навзничь лицом вниз. И сразу же атаковал сержанта. Резкий удар по запястью сверху вниз и пистолет вылетает из рук ошалевшего мента. Короткий хлесткий тычок основанием ладони под подбородок, и сержант, всхлипнув, улетает спиной вперед прямо в заросли колючих веток куста, вдогонку получая левый боковой по челюсти.
Не удерживаю равновесие и по инерции приземляюсь прямо на бесчувственную тушку сержанта. Хорошо, что он послужил первопроходцем и обломал своей широкой
Хватаю лежащего сержанта за шиворот. Тяжелый зараза, раскормил пузо на службе, которая, как в песне поется: «опасна и трудна, и на первый взгляд, как будто не видна». С усилием подтаскиваю милиционера к машине, помогаю его «упаковать» и затащить в "УАЗ" к остальным ментам. Подбираем и разряжаем стволы, патроны высыпаем из магазинов на пол «бобика», а «макаровы», Андрей Иванович закидывает под сиденья.
— Вроде все живы и относительно здоровы, — отмечает Игорь Семенович, забросив сержанта на заднее сиденье.
— Тогда валим отсюда, — командует капитан. — И чем быстрее, тем лучше. Сначала вы.
ГРУшник передает ключи Мальцеву. Мы несемся к черной "двойке" и быстро рассаживаемся в машине, забросив сумки в багажник.
Через пару десятков секунд к нам присоединяются ГРУшник и наставник со своей сумкой.
За руль прыгает Андрей Иванович, сразу же вставивший и повернувший ключ в замке зажигания. Машина начинает трястись, заводясь.
— Поехали.
«ВАЗ» резко разворачивается и срывается с места, презрительно обдавая милицейский «бобик» клубами дыма. Через минуту мы выезжаем на ночную трассу. Машин мало и наш автомобиль бодро несется к пансионату, оставляя в прошлом связанную Берту и бесчувственные тушки вырубленных ППСников.
29 ноября 1978 года. 17:30. Кремль. Кабинет Андропова
— Юрий Владимирович, товарищ Горбачев пришёл и находится в приемной, — информировал председателя КГБ сухой голос секретарши.
— Хорошо, пусть заходит через три минуты, — также официально ответил Андропов. Глухо клацнула о рычаг, положенная трубка внутреннего телефона. Андропов отошёл от компактного столика с пятью телефонами и большой белой панелью правительственной связи. Задернул золотистые шторки, закрывая от посторонних глаз карту с повешенными на неё флажками, подобрал листы с отсчетом о проделанной работе начальника 5-го управления Бобкова, спрятал их в ящике стола. Подошел к небольшой тумбе с выставленной на ней бюстом Дзержинского, прищурившись, посмотрел на строгое лицо первого председателя ВЧК, и задумчиво почесал подбородок.
От раздумий Юрия Владимировича отвлек деликатный стук в дверь.
— Можно? — в кабинет робко заглянул Горбачев. Юрий Владимирович, будучи опытным аппаратчиком, видел всякое. Но даже он невольно поразился переменам, произошедшим с первым секретарем Ставропольского крайкома.
Энергичное лицо Михаила Сергеевича осунулось и покрылось нездоровой серой бледностью, обычно гордо развернутые плечи поникли, заставив фигуру обреченно ссутулиться. И сам бодрый и сияющий оптимизмом, холеный и уверенный Горбачев в одно мгновение превратился в жалкого, побитого жизнью неудачника.