Репутация плохой девочки
Шрифт:
ГЛАВА 14
Женевьева
Солнце поднимается сначала медленно, затем внезапно взрыв света заставляет мои веки открыться. Я просыпаюсь с песком в заднице, и я даже не могу винить похмелье. Потому что это он. Это всегда он.
Все еще голая на земле с прошлой ночи, я подтягиваюсь, чтобы достать свою одежду. Я нахожу свой телефон наполовину закопанным, а нижнее белье свисает из кармана джинсов Эвана. Есть дюжина пропущенных звонков
Я опаздываю на работу более чем на час, и, судя по их все более обеспокоенным сообщениям, они готовы отправить поисковую группу и начать обзванивать больницы.
Эван все еще спит на одеяле. В магазине меня ждет ад, но я все равно не могу оторвать от него взгляда. Длинные линии его тела, загорелые и сильные. Воспоминания о прошлой ночи проносятся по моим конечностям, как шквал крошечных искр. Я бы сделала все это снова, продолжил бы с того места, на котором мы остановились, и к черту ответственность и обязательства.
И в этом проблема.
Он переворачивается, обнажая спину, и я впервые понимаю то, что было слишком темно, чтобы разглядеть прошлой ночью. На нижней части спины, чуть выше правого бедра, среди других татуировок есть изображение небольшой пляжной бухты с двумя характерными пальмами, согнутыми ураганами и перекрещивающимися друг с другом. Идентичные тем, что были позади меня. Это наше место. Наше единственное идеальное место на земле.
Что только усложняет задачу.
Эван шевелится, когда я собираю волосы в пучок и достаю ключи из песка.
— Привет, — бормочет он, восхитительно сонный.
— Я опаздываю, — говорю я ему.
Он резко выпрямляется с озабоченным выражением лица.
— Что случилось?
Только когда я тру глаза, я понимаю, что мое зрение затуманилось от слез. Я глубоко вдыхаю, выдыхая слабую струю воздуха, которая заставляет меня чувствовать себя немного шатко.
— Это была ошибка.
— Подожди. Подожди. — Он хватает штаны и встряхивает их, чтобы начать одеваться, в его движениях заметна поспешная паника. — Что случилось?
— Я же говорила тебе, что мы не можем этого сделать. — Я отступаю назад, смаргивая влагу с глаз. Все, что я хочу сделать, это убежать. Убегаю от него так быстро, как только могу, потому что каждая секунда, проведенная в его присутствии, ослабляет мою решимость.
— Жен, эй. Остановись. — Он хватает меня за руки, чтобы успокоить. — Поговори со мной.
— Мы не можем продолжать это делать. — Я умоляю его понять то, что, как я уже знаю, выходит за рамки его рассуждений. — Мы не подходим друг другу.
— Но откуда это берется? Прошлой ночью…
— У меня есть люди, которые рассчитывают на меня. — Отчаяние забивает мое горло. — Мой отец, мои братья. Мы все работаем над тем, чтобы удержать бизнес на плаву. Я не могу отмахнуться от них, чтобы прятаться с тобой всю ночь. — Я проглатываю огромный комок печали. — Пока мы рядом друг с другом, я не могу доверять себе.
— Что
— Мы оба опаздываем на работу, потому что не спали всю ночь, трахаясь, как подростки, чьи родители уехали из города. Когда мы повзрослеем, Эван?
Он поворачивается ко мне, темные глаза сверкают от разочарования.
— Что такого плохого в желании быть с тобой? Почему ты хочешь наказать нас за это? — требует он, указывая между нами. — Почему ты наказываешь себя за то, что заботишься обо мне?
— Я просто решила начать больше заботиться о себе. Это означает, что я впервые в жизни несу ответственность. Я не могу этого сделать, когда каждый раз, когда я вижу тебя, я забываю, что что-то еще существует. Вот почему я не попрощалась с тобой перед отъездом. Потому что я знала… — Я останавливаюсь, прежде чем остальная часть этого чувства может вырваться наружу.
— Ты знала что?
Я колеблюсь, вспоминая боль, которую я видела на его лице прошлой ночью когда он признался, как сильно мой уход повлиял на него. Огромный кусок меня откололся и просто исчез. Я причинила ему сильную боль, намного большую, чем я предполагала. И причинение боли Эвану вызывает у меня тошноту в животе. Мне не нравится это делать, и я не хочу делать это сейчас, но … Я не уверена, что у меня есть выбор.
— Прошлой ночью ты сказал, что хотел бы, чтобы я рассказала тебе о ситуации
с Рэндаллом, — наконец говорю я.
— Ага … — Его тон настороженный.
— Ну, я пыталась. В ту ночь я не сомкнула глаз. Я не спала всю ночь размышляя о том, что я натворила, переживая свое унижение. Это был не совсем ужасный момент, но это определенно был тревожный звонок. Было очевидно, что вечеринки превратились в проблему и начали затуманивать мой разум. Я бы ни за что не появилась на пороге дома Кайлы Рэндалл посреди ночи, если бы была трезва.
Я с отвращением качаю головой. На себя, не на него. Хотя, я, конечно, тоже не была впечатлена им, на следующее утро после моего расстроенного визита в дом Рэндаллов.
— Я знала, что ты был с парнями той ночью и, вероятно, будешь спать, поэтому я все утро ждала, когда ты позвонишь или напишешь, — говорю я ему. — И когда ты этого не сделал, я, наконец, поехала к тебе домой, чтобы рассказать тебе, что случилось с Рэндаллами.
— Я не помню, чтобы ты приезжала.
— Потому что ты все еще был в отключке, — говорю я категорично. — Я вошла в твой дом, чтобы найти тебя храпящим на диване, пустые бутылки и полные пепельницы по всему кофейному столику. На полу было разлитое пиво, все липкое под моими ботинками, и кто-то, должно быть, в какой-то момент уронил косяк на кресло, потому что в нем была прожжена дыра. — Я тихо вздыхаю, снова качая головой. — Я не стала тебя будить. Я просто развернулась и пошла домой. И начала собирать вещи.