Репо
Шрифт:
У Виктора был брат Руслан, похожий внешне, и это было все. Там, где Виктор предпочитал красивые костюмы, дорогие часы и кубинские сигары, Руслан предпочитал джинсы, толстые вязаные свитера зимой и простые футболки летом, дешевую водку до избытка по пятницам в рабочее время и свой старый потрепанный пикап. Там, где Виктор командовал в комнате, Руслан владел ею со своим легким непринужденным очарованием. У обоих был акцент, и мне всегда нравилось, когда они приходили в офис, и я могла слушать их. Хотя грубый русский акцент был совершенно не похож на гладкий, отшлифованный звук, который был у Тато, я всегда просто любила
Излишне говорить, что я получила эту работу.
И мне действительно нравилась эта работа.
Это была в основном одиночная работа, просто ведение бухгалтерии, иногда отвечая на телефонные звонки. Братья Козловы владели рестораном, ломбардом и небольшим гастрономическим пабом.
Иногда Руслан заглядывал к брату и болтался за его столом, поставив грязные ботинки на полированное дерево, как будто ему было абсолютно наплевать на то, что его брат был полной задницей в таких вещах, как опрятность и внешний вид. Он потягивал водку, которую держал в баре, и болтал со мной на любую тему, от последнего убийства до историй о зимах на его родине.
— Такая девушка, как ты, блондиночка, заставила бы мужчин упасть на колени, чтобы заявить на тебя права, согреть тебя зимой, — говорил он мне, вечно льстя моему тщеславию так, что я часто задавалась вопросом, было ли это просто его кокетливой натурой или он действительно имел это в виду. В любом случае, это было приятно слышать, и я, возможно, испытала к нему легчайшую симпатию. — Знаешь, как они согреют тебя? — спросил он, приподняв темную бровь и подергивая губами.
— Могу себе представить, — сказала я, слегка покраснев, когда перебирала бумаги на столе.
— У тебя когда-нибудь был русский любовник, котёнок? — спросил он низким, соблазнительным голосом.
Позже я спрошу Виктора, что значит «котёнок». На что он скривит свое лицо, потом покачает головой и скажет, что это означает «котёнок».
— Нет.
— Нет? — спросил он, обойдя мой стол и склонив голову набок, чтобы посмотреть на меня так пристально, что мне пришлось бороться с желанием поерзать на стуле. — Ты не пожалеешь, — сказал он, улыбнувшись мне и направляясь к двери. От меня не ускользнуло, что он не сказал «ты не будешь жалеть», а «ты не пожалеешь», как будто это было для меня случайностью. Как, может быть, он хотел быть тем первым русским любовником.
Так что, возможно, часть меня винила в своей невежественности девичью влюбленность в одного из моих боссов.
Но, по правде говоря, скорее всего, это была даже не моя вина.
Все это было так хорошо завуалировано.
Если бы я не была таким перфекционистом в работе, то, возможно, пропустила бы это.
Позже я поняла, что Виктор нанял меня потому, что у меня «просто была» онлайн-степень, что, возможно, я не была так образована или так внимательна к деталям, как кто-то, кто учился в университете.
Он явно ошибался.
И однажды снежным, несчастным январским утром, оставшись одна в офисе, где я, казалось, не могла достаточно согреться, я впервые начала замечать несоответствия. Поначалу это были просто мелочи, которые я всегда просто списывала на неизвестный доход, просчеты кассовых аппаратов или неучтенные деловые расходы. Это было до тех пор, пока я не начала видеть, что каждый месяц каждая из этих сумм
Итак, оказавшись в офисе во время того, что оказалось метелью, я начала копать.
Это не заняло много времени, пока я не почувствовала, как в моем животе появилась яма, тяжелая, странная, неприятная.
Большинство несоответствий были совершенно необъяснимы.
Дело было не в реестрах.
Это был не возврат денег.
Это были не что иное, как денежные вклады неизвестного происхождения.
Я загрузила кофеварку и принялась рыться в картотечных шкафах, молясь найти что-нибудь, что указывало бы на что-то другое, кроме каких-то незаконных сделок.
Вот тогда я их и нашла: файлы, которые изменили всю мою жизнь.
Трясущимися руками я потянулась к своему мобильнику, открыв окно инкогнито, чтобы не было истории моих поисков, и посмотрела про братьев Козловых. И, скажем так, мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что люди, на которых я работала, были не просто успешными российскими бизнесменами. Конечно, они действительно владели законным бизнесом, таким как их ресторан, паб и ломбард. Но они владели ими, чтобы отмывать грязные деньги, которые они получали другими способами, а именно привозили бедных, безнадежных женщин со своей родины и продавали их с аукциона тем, кто больше заплатит. Это не было, в традиционном смысле, торговлей людьми. Конечно, женщинам обещали то, чего они обычно не получали, а именно богатых мужей, которые могли бы помочь им содержать свои семьи и дома, но женщины не то чтобы не хотели. У них просто не было других вариантов. Но все же, в глазах закона, это была продажа людей и совершенно незаконная. Очевидно, правоохранительные органы пытались поймать их в течение многих лет. Но они никогда не попадались.
Так было, пока они не наняли меня, я думаю.
Видите ли, было много вещей, на которые я все еще могла претендовать: немного ненаблюдательная, слишком добродушная, не очень мыслящая на два шага вперед, но я не была и пообещала себе, что никогда больше не буду доверчивой или наивной.
И я чертовски уверена, что не собираюсь связываться с еще большим количеством преступников.
Черт возьми, я в некотором роде помогала им отмывать деньги, пока работала на них.
Я не собиралась, абсолютно не собиралась ввязываться в очередную зачистку, когда копам в конце концов будет с чем их преследовать.
Поэтому, обливаясь потом по всему телу, я сделала два набора копий всей имеющейся у меня информации. Я поместила каждый набор в отдельные конверты из плотной бумаги и запечатала их. Я засунула один в сумочку, а другой прижала к груди под курткой, пока на дрожащих ногах выходила из офиса и тащилась по восьми дюймам снега до самого ближайшего полицейского участка.
Меня встретил детектив Конрой Ашер, высокий, подтянутый и чертовски красивый для полицейского. Он провел меня в комнату и взял у меня папку, изучая содержимое с нахмуренными бровями. Однако, когда он посмотрел на меня, вместо того, чтобы увидеть радость, которую я ожидала от того, что наконец-то дала им информацию, необходимую для того, чтобы схватить братьев Козловых, я увидела беспокойство.