Репо
Шрифт:
Не зная, что сказать, я сделала глоток горячего шоколада.
— Детектив что-то говорил о вас… скрытие женщин…
На это он слегка улыбнулся мне. — Что-то в этом роде, да.
— Как что-то в этом роде?
— Скорее всего, если женщина приходит ко мне, то это потому, что у нее буквально нет других вариантов. Я беру это отчаяние и превращаю его во что-то, с чем я могу работать.
— И что же это?
— Решимость. Мне нужно, чтобы ты почувствовала желание жить до мозга костей. Легко сдаться. Очень просто впасть в безнадежность ситуации. Но я ни хрена не могу с этим поделать. Мне нужно, чтобы ты хотела любой помощи, которую я могу тебе оказать, так, как ты хочешь продолжать дышать. Потому
— Я не хочу умирать.
— Тогда тебе придется доказать это мне.
В то время я не знала, как много он имел в виду.
В ту ночь мне дали койку в комнате страха в боксерском центре.
Да, комната страха.
Когда я вставала, если бы я раскинула руки, я могла коснуться обеих стен этой комнаты. Она была совершенно белой, а сбоку стоял пластиковый контейнер с запасом воды, батончиками, мюсли и арахисовым маслом. К счастью, меня не заставили съесть это, получив достаточно приличную порцию остатков китайской еды и еще одну большую чашку горячего шоколада, прежде чем мне вручили большое пушистое одеяло и втолкнули в комнату, которая была невидима снаружи. И, хотя там было страшно, немного жутко и тихо, это было безопасно. С внешней стороны двери была даже камера, которая давала обзор на сто восемьдесят градусов снаружи, так что я могла быть уверена, что это безопасно, прежде чем я открою. И мне был дан строгий приказ никогда не открывать никому, кроме него, и даже была проинструктирована никогда не открывать, если он появится в дверях с кем-то еще. Потому что, если это было так, то это было против его воли.
Я узнала, что Кей был невероятно точен в таких мелких деталях.
На следующее утро ровно в пять утра в дверь постучали. Я не спала уже полчаса, уставившись в белый потолок. Звук заставил меня резко выпрямиться, мое сердце заколотилось в груди, прежде чем я посмотрела на телевизор и увидела Кея, стоящего там, в серых брюках и черной, заправленной рубашке, его рукава были закатаны, чтобы показать еще одни красивые часы в серебре. В руках он держал две дымящиеся чашки кофе. Я скатилась с кровати, поправила одеяло, затем крутанула гигантское колесо. С каждым вращением я слышала, как щелкают металлические прутья, пока дверь не открылась с тихим шипением.
Мне дали кофе, насильно накормили простой овсянкой, потому что она была нужна мне для энергии, а затем сообщили, что мой первый этап тренировки включал оценку моего уровня физической подготовки. Я попыталась сообщить ему, что в этом нет никакой необходимости, что я в такой же форме, как Бассет-хаунд (прим.перев.: порода собак), то есть в никакой, но он не хотел этого слышать. Он заставил меня переодеться в одежду с монограммой, которую предлагал тренажерный зал, а затем провел со мной изнурительную тренировку. Пока меня не вырвало. Затем я получила короткую передышку, и он начал заново. Пока я не заплакала. Затем меня подтащили к рингу и заставили сесть в углу, а он присел передо мной на корточки.
— Все наладится, но я не буду тебе лгать. Это будет чертовски отстойно в течение долгого времени. Но дело в том, Мэйси, что эти люди выше, шире, сильнее и хорошо обучены. Ты не можешь стать выше или шире; ты никогда не будешь такой сильной. Но если ты сможешь смириться с этим, я смогу обучить тебя быть лучше, чем они. Тебя стошнит, ты будешь плакать, у тебя будут синяки и кровь. Это единственный способ стать лучше. Поэтому я дам тебе пять минут, чтобы прийти в себя после рвоты, слез, синяков или кровотечения. Но это все, что ты получишь. Я не могу позволить тебе быть мягкой. Мне нужно закалить тебя, если ты собираешься продолжать жить. Потрать свои пять минут. Я пойду позвоню Фейт.
Фейт, как оказалось, была подругой Кея. Она
Она была первой фазой моего обучения самообороне.
Кей сказал мне, что мне нужно попрактиковаться с кем-то близким к моему размеру, прежде чем я двинусь дальше.
Двигаться дальше означало, что я наконец-то увижу Кея без парадной одежды, в черных баскетбольных шортах и обтягивающей черной футболке, которая выставляла на всеобщее обозрение его идеально подтянутые руки, грудь и спину. И если после тренировок с Фейт у меня появилось чувство гордости или уверенности в себе, и я даже пару раз роняла ее на землю, то на ринге с Кеем я это потеряла.
Потом, когда я начала привыкать к Кею, не то чтобы я когда-либо действительно превосходила его, он привел Гейба. Гейб был симпатичным блондином с компактным, длинноногим, но обманчиво сильным телом. Когда однажды утром Кей привел его драться со мной, я даже фыркнула, как будто он сошел с ума. Он, конечно, не выглядел так, как будто с ним было бы труднее бороться, чем с Кеем. После этого я очень быстро научилась не недооценивать людей. Потом, наконец, я познакомилась с Ксандером, который был частным детективом и охранником, который брался за все, за что платили. Это был великан с черными волосами и темными глазами. Я чуть не обмочилась при мысли о том, чтобы сразиться с ним.
Что я узнала от всех этих разных противников, так это то, что ни один из них не был особенно лучше другого, но имел разные стили боя. У Фейт были очень умелые, очень отработанные и точные движения на всех ее уроках боевых искусств. У Кея были быстрые ноги и молниеносные кулаки боксера, которым он, очевидно, и был. У Гейба был жесткий, но плавный стиль, который заставил меня подумать о правоохранительных органах. У Ксандера был быстрый, томный, отрывистый стиль уличного бойца.
Поэтому, заставив меня спарринговать со всеми ними, я была готова практически ко всему.
И Кей был прав.
Меня рвало. Я кричала. Я ударялась. Я истекала кровью.
Но я стала жесткой.
Мои мягкие края были отшлифованы в острые линии.
К пятому месяцу Кей объявил, что я почти готова.
Потом он рассказал мне о своем плане.
Я собиралась отправиться в лагерь МК Приспешники. Я собиралась стать кандидатом. Я собиралась сделать все возможное, чтобы меня приняли, потому что моя единственная надежда на долгосрочную безопасность, а не на то, чтобы бегать каждые несколько месяцев, состояла в том, чтобы внедриться в клуб, который будет стоять плечом к плечу со мной против моих врагов. Конечно, было много клубов на выбор. Но Кей доверял морали МК Приспешники. У них также была дополнительная выгода от враждебности к русским, которые в Джерси постоянно пытались украсть у них торговлю оружием.
Итак, я изучила трех главных членов: Рейна, Кэша и Волка.
Я узнала о байкерском образе жизни. Я изучила правила и табу.
Я научилась ездить на байке.
Кей научил меня перестать быть такой девчонкой.
Затем наступила самая трудная, самая мучительная часть моего обучения: уход от Кея.
Я не собираюсь лгать, я плакала, как ребенок.
Это был жалкий, длинный, уродливый, сопливый плач.
Он удивил меня, закутав меня и крепко обняв, пока я рыдала, пока не осталось слез. Это была единственная нежность, которую он когда-либо по-настоящему дарил мне, и мне было еще труднее отвернуться от него, когда он отвез меня на стоянку в Стейтен-Айленде, где мы практиковались в езде на мотоцикле, вручил мне ключи и сказал, чтобы я оставалась сильной и надрала задницу.