Ренегат
Шрифт:
Но, как бы вели себя люди, не проходив внушение? Выступали бы они против мятежников? Опасались бы их? Поддерживали бы? Высказывали бы они вместе с бунтарями недовольство тем, как живут? Требовали бы улучшения условий работы, прибавления к зарплате и лучшего обеда на заводе? Протестовали бы они против расстрелов? Сомневаюсь… Негодовали бы, но молчали, ибо так устроен человек. Он будет терпеть, молчать и надеяться, ведь возмущаться слишком утомительно. Куда удобнее смириться и ничего не делать.
Мередиан цепко хватает меня за руку.
— Слышишь? — дрожащим голосом спрашивает она.
— Да, — отвечаю я, прислушиваясь к устрашающему рычанию крупного
Восемь испугано смотрит на меня. Мне тоже страшно. Сняв винтовку, высматриваю неизвестную тварь.
— Что это может быть? — едва не рыдая, издает Мередиан.
— Скоро увидим.
Рычание приближается отовсюду, будто тварей много и они взяли нас в замкнутое кольцо. Мое сердце стучит все сильнее. Мы окружены и это очевидно. Как неотделимые тени, нас преследуют влажный треск веток и устрашающий шорох листьев. Из-за толстого дерева появляется большое животное почти в мой рост. Это собака с длинной густой шерстью бурого окраса, как у медведя, из черной дыры рта которой клубится густой пар. Мередиан прячется за мной. Никогда в жизни я не видела такую здоровенную псину. Наверно, это одно из творений лабораторий Богема: собака, скрещенная с медведем. Медленно подходя, животное принюхивается и обнажает железные сверкающие клыки — я не сдерживаю немого удивления. Тварь готовится напасть. Мередиан дергает за меня за рукав.
— Стреляй! — шепчет она.
Нажимаю на курок — и животное падает. С такого расстояния никогда еще не промазывала.
— Вон там! — подсказывает Восемь, указывая верное направление. Справа, в пяти метрах, стоит еще одно животное, а за ним еще. Немного правее появляется еще один вражески настроенный зверь. Стреляю без промаха — и они, как детские страхи, рушатся замертво. Надеюсь, что их будет не больше, чем у меня осталось пуль.
— Пора сваливать. — точно подмечает Мередиан, когда нас окружают еще пятеро. — Как же от них воняет!
Смрад от животных исходит такой же, как от Пять и выродков за Дугой: отвратительная вонь гнили. На счет того, что они из лаборатории, я не ошиблась.
Тяжело дышащие твари неотвратимо приближаются. Их черные, далеко посаженные глаза злобно горят. Наверное, чуя наш страх, наслаждаются им. Их разинутые пасти усажены огромными клыками, которыми они с легкостью, как мелкую косточку, перекусят мою руку или ногу.
Совершаю выстрел, второй. Двое падают. Оглядываюсь, не почувствовав за спиной Восемь: Мередиан убегает за необхватное дерево, вряд ли у нее выйдет надежно спрятаться или далеко убежать. Внезапно острая боль пронзает мою левую ногу — на внешней стороне бедра зияют четыре глубокие порезы. Поднимаю голову, и встречаюсь с пылким взглядом стоящей напротив твари. Она всего лишь в шаге от меня! И держит лапу поднятой, демонстрируя блестящие железные когти. Сжимаю винтовку и стреляю раз, второй, третий. Убедившись, что поранившее меня животное сдохло, отдаляюсь.
Один из оставшихся зверей надвигается к Мередиан, второй — ко мне. Из их отверстых пастей тянется густая цвета ржавчины жижа. Думаю, им нравится запах крови. И, судя по их взгляду, они ждут не дождутся полакомиться человеческим мясом. Я окликаю Мередиан:
— Держись!
Поднимаю оружие, чтобы кинуть его Мередиан. И вдруг падаю на землю, а винтовка вылетает из рук. Надо мной нависает увесистая бурая голова; в плечи медленно врезаются четыре пары когтей. Пробую высвободиться, но животное
Девушка бросает на меня виноватый взгляд, жадно прижимает оружие к груди и бросается в рощу.
— Прости. — орет Мередиан, стремительно отдаляясь.
Восемь, как темное видение, скрывается за колышущимися ветками кустов. Вторая тварь бросается на меня острый взор, а затем принюхивается и отправляется по следам Мередиан.
Руки дрожат, я почти ими не обладаю. С вымученными усердиями нащупываю нож. Если мне не удастся его вынуть — животное разорвет меня, я и вскрикнуть не успею. Стараясь на него не смотреть, понемногу вытягиваю лезвие из кобуры. Зверь слабо рычит. Остается совсем чуть-чуть. Тварь, будто учуяв неладное, зубоскалит. Она готовится меня кусать! Смотрю в ее большие черные глаза, как в бездонные недра. Животное приходит в ярость, разевает чернеющую пасть, а я, рывком вынув нож, вонзаю его в живот лабораторной собаки.
Скуля, мохнатая зверюга отскакивает. Нож, который я намертво зажала в руке, остается у меня. С трудом проделанные мною осторожные движения сковывает боль, но я поднимаюсь. Из раны на ноге сочится кровь. Фыркая, длинношерстное существо снова выпускает когти и сверлит меня пылающим взглядом. Главное не позволить себя коснуться — еще один порез, и я умру от кровопотери и болевого шока.
Держу нож перед собой, крепко сжимая рукоять и цепенея от страха. Никогда бы не бросилась в схватку с ненавистным, здоровенным и кровожадным зверем. Но у меня нет другого выбора. Хочу жить — должна биться.
Животное нападает: приседает, отталкивается и прыгает. Я отступаю и пригибаюсь. Тварь явно недовольна: рычит и щурит маленькие бегающие глаза.
Слежу за каждым ее шагом и двигаюсь, не позволяя ей приблизиться. Судя по ее грозному виду, она слышит, как стучит мое сердце, и не прочь его съесть. Спотыкаюсь, но все же удерживаюсь на подкашивающихся ногах. Падать сейчас конче не позволительно, иначе тогда мне точно смерть. И особенно мучительная.
Зверь медленно подступает. Настает решительный момент, когда убегать слишком поздно, а убить тварюгу почти голыми руками — практически невозможно. Конечно, я могла бы метнуть лезвие, но нет гарантий, что оно попадет в животное и застрянет достаточно глубоко. А я потеряю драгоценный нож — единственное оружие, что у меня осталось.
Животное прыгает. Я управляюсь с ножом, задевая его лапу. Сморщив продолговатую морду, тварь приземляется и скулит. Неужели ему тоже больно? Здоровенная псина облизывает рану, и, чувствуя вкус собственной крови, шипит.
Жуткий лабораторный выродок набрасывается на меня. Когда он находится в полете, я направляю нож, и лезвие проходит по его шее — из длинной глубокой раны брызжет кровь и обдает мне лицо. Зверь, как могучая башня, рушится на меня. Задерживаю дыхание, чтобы не вдыхать удушливый смрад, и выползаю из-под его тяжелой вонючей туши. Отползаю как можно дальше и глубоко дышу. Руки не слушаются, и у меня совсем не осталось сил. Животное издает удушающие звуки, наверно, захлебывается собственной зловонной кровью. Испачканный темной жижей нож вытираю о листья, и засовываю обратно за ремень. Рукавом вытираю лицо. Было бы здорово умыться, но нет времени повернуть к ручью. Необходимо вернуть ружье, без него я не протяну и пяти секунд.