Ренегат

Поттер Патриция

— Подозреваю, что я умею делать массу дел. Наш отец разводил скот или, вернее, пытался этим заниматься. Ему хотелось улучшить местную породу коров, и он тратил все что имел, на породистых бычков. Юридическая практика не приносила ему дохода, и мы с Весом привыкли делать все по хозяйству.

— Так вы и научились стрелять?

Сюзанна утвердительно кивнула.

— Этому необходимо научиться, если живешь в Техасе. Вы сами скоро в этому убедитесь.

Наступило тяжелое молчание. Сюзанна поняла, что проговорилась, выразив вслух то, о чем мечтала. Райс резко выпрямился и без дальнейших расспросов бросил:

— Пойду сполоснусь перед ужином.

* * *

Наступили сумерки,

когда Сюзанна закончила работу, и Вес насадил индюка. Райс еще не вернулся. Сюзанна не знала, будет ли он с ними ужинать. Но она знала, что он очень чистоплотен. Как и Вес, он купил себе смену белья и часто стирал его сам. Ему не приходило в голову просить женщину сделать это, хотя Сюзанна регулярно стирала одежду себе и Весу. Каждый вечер Райс брился, снимая с лица слой щетины, которая нарастала за день и делала его похожим на бандита.

Сюзанна взглянула на руки, вымазанные в крови и облепленные перьями. Женщина стояла на развилке и гадала, в какую сторону пошел Райс. Сама она решила отправиться в противоположную. Он слишком ясно и последовательно давал ей понять, что не желает встречаться с ней наедине. В конце концов Сюзанна решила пойти влево, где деревья росли гуще. Речка была мелкая и грязная, течение медленное. Сюзанна мечтала о чистом ручье, где она могла бы вымыть голову, выкупаться целиком и почувствовать себя по-настоящему чистой. В ту речку, которую женщина видела перед собой, она даже заходить не решалась, полагая, что смыв с рук кровь, она запачкает их в речной грязи.

Однако было очень жарко, а вода, несмотря на сомнительную чистоту, могла освежить.

Женщина опустила руки в воду и нашла, что это приятнее, чем она предполагала. Сюзанна вскарабкалась на берег, сияла ботинки и хлопчатобумажные носки. Потом она как можно выше закатала штанины и спустилась в воду, вспоминая свое отчаянно-безрассудное детство, когда она неприлично высоко поднимала юбки и забиралась в воду.

Ее пальцы месили грязь на дне реки. После потных ботинок ноги отдыхали, погружаясь в прохладный ил. Вода доставала ей уже до щиколоток.

Неожиданно Сюзанна услышала всплески и шлепки по воде и, осторожно ступая, пошла вдоль излучины реки. За поворотом она остановилась, разглядывая мужчину, который плавал посередине реки, где, должно быть, образовалось нечто водоема или естественного бассейна.

По темным волосам Сюзанна мгновенно поняла, кто это. Она наблюдала, как широкими гребками он прорезывает поверхность воды, и увидела могучую обнаженную спину. Он держался на воде так уверенно, как будто был порождением этой стихии. Неожиданно в голову ей пришел шальной вопрос: интересно, целиком ли он обнажен? Поворачивай назад, — шептала себе женщина, но не могла оторваться от увлекательного зрелища. Она стояла как зачарованная. Такой Сюзанна помнила себя той ночью, когда они целовались на кладбище. Вдруг Райс повернул голову, и Сюзанна по выражению его лица поняла, что Реддинг ее заметил. Она сделала шаг назад, полумертвая от мысли, что ее застукали за подглядыванием, что не считается благопристойным занятием для леди. От смущения и переживаний Сюзанна зацепилась ногой за корягу и плюхнулась в воду, нелепо размахивая руками. Женщина попыталась встать, но вновь поскользнулась и зачерпнула грязи в закатанные штанины. Единственное, чем она была довольна так это тем, что теперь деревья скрывали ее от насмешливых взглядов Реддинга.

Сюзанна в отчаянии обхватила голову руками. Куда девалась строгая, сдержанная Сюзанна Фэллон? Она была так подавлена и смущена тем, что с ней произошло. Но она не будет плакать. Не будет. Последний раз она плакала на кладбище после того, как узнала о капитуляции генерала Ли. Это был плач по всем погибшим, искалеченным, вернувшимся и не вернувшимся с войны. Сейчас было бы впору оплакивать себя, свое непонимание

ситуации, свои пустые желания, свою страстную жажду любви.

Неожиданно, как гром среди ясного неба, на ее плечо опустилась рука Райса. Сюзанна взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. Она подумала, что выглядит как лохматая одинокая ведьма, сидящая в мутной воде. Ей не хотелось даже глаз поднимать на Райса, но удержаться от любования им было выше ее сил. Сюзанна подняла глаза и долго не могла оторваться. Он натянул брюки, очевидно, в спешке. Они прилипли к обнаженному телу Реддинга, как вторая кожа. Солнце отражалось в каждой капельке воды, высыхающей на его прекрасном торсе. В тюрьме он был худым и щуплым, но сейчас, несмотря на скудную пищу, он выглядел прекрасно, и можно было смело назвать его тело атлетическим. Реддинг был широк в плечах, с выпуклой грудью, без единой жиринки, на руках шарами перекатывались бицепсы. Нижняя часть тела была поджарой. Мокрые штанины облепили стройные, сильные ноги с мощными мускулами. Скользя взглядом по телу Райса, Сюзанна хотела, но не могла избежать созерцания очевидного. Облепившие тело штаны подчеркивали, выпячивали возбужденный, напряженный, вожделеющий орган, достойный отдельного описания. Представляя себя растрепанной и грязной, Сюзанна не могла объяснить себе этого неразборчивого возбуждения.

Женщина подняла голову и посмотрела Райсу прямо в лицо. Глаза его излучали ясный чистый свет, тихую радость, не имеющую ничего общего с обычным саркастическим блеском.

— Там, где я был, вы могли бы умыться получше, — сказал Райс с наивным озорством. — Течение там быстрее, и вода чище.

Райс поймал ее руку и помог подняться. Сюзанна печально прикоснулась своей головой, и он понимающе улыбнулся. Райс расплел ей косу. Глаза его потеплели, когда ее густые волосы волнами разбежались по плечам.

— Я подстрахую вас, если вы не умеете плавать, — предложил Райс.

Предложение было настолько ошеломляющим, что Сюзанна только молча воззрилась на Реддинга. Он ответил ей двусмысленной улыбкой.

— Не волнуйтесь, я не буду снимать брюки, а ваши… так намокли, что мокрее уже не станут.

— Я умею плавать, — смущенно пролепетала Сюзанна.

— Да, я уже в этом убедился.

Легкий озноб пробежал по спине женщины. Ноги не слушались ее. Она желала только одного: раствориться в этих темных, радостно-насмешливых глазах.

— Пойдемте, — слегка подтолкнул Райс женщину. Она вышла на берег. Вода ручьями лилась с нее. Сюзанна замешкалась, глядя на свои ботинки, оставленные на берегу. Райс заметил их, нагнулся, поднял.

— Нам надо поторапливаться, — усмехаясь, говорил он, — а то ваш брат пойдет нас искать с винтовкой.

— Он занят индюком.

— Это ненадолго, — поддразнивал Райс Сюзанну, и она догадалась, что он намекает на несостоявшуюся любовь, прерванную вторжением Веса.

Сюзанна терялась и не находила слов. После той ночи Райс вел себя как чужой. Сюзанна знала, что он ничуть не смущается Веса, но боялась задать ему прямой вопрос, чтобы не нарушить хрупкого взаимопонимания, воцарившегося между ними. Волшебное единение возникало только тогда, когда Райс позволял ему возникнуть. Эта мысль заставляла Сюзанну страдать.

Они обошли излучину и остановились у того места, где лежали его вещи. Райс опустил на землю ботинки Сюзанны и поднял кусок простого мыла, который возил с собой в походной сумке. Это снова навело женщину на мысль, что, несмотря на долгое совместное путешествие, они оставались чужими, посторонними людьми. Он ни разу не попросил ее постирать что-нибудь из белья, как бы боясь попасть в зависимость, которая накладывает обязательства взаимной услуги. Хотя она и Вес были обязаны ему очень многим. Райс поймал ее внимательный взгляд, повел плечами, и Сюзанна поняла, что он прочел ее мысли.