Ренегат
Шрифт:
— Я играю только с теми, кто знает правила и придерживается их.
— Та, другая женщина знала правила?
— Не хуже меня, — уверил ее Райс. Сюзанна усмехнулась.
— Соблазнительница?
— Может быть.
— Вы всегда говорите загадками, — мягко посетовала Сюзанна, все еще играя прядью его волос. — Если вообще говорите.
Вместо ответа он прильнул к ней губами, воспламеняя ее снова. Их тела соединились как бы во вспышке отчаяния. Сюзанна боялась потерять его. Для Райса это был способ положить конец вопросам, на которые у него не было ответов. Иногда он затруднялся ответить даже
Страсть нарастала. Райс искал пуговицы на сорочке. Вдруг они услышали, как кто-то звал ее по имени. Громкие крики сопровождались треском веток. Вес шел напролом через кустарник.
И она вновь оказалась в одиночестве.
Глава 10
Райса Реддинга никогда не посещали высокие, благородные, возвышенные, альтруистические мысли.
Однажды судьба подарила ему уникальную возможность проявить человеколюбие, но результаты не соответствовали ожиданиям. Тогда он совершил якобы благородный поступок в большей степени, чтобы потешить себя, а не помочь ближнему. Убедившись в полном отсутствии навыка творить добрые дела, Райс утешил себя тем, что это был опыт изучения людских нравов. Игра, как впоследствии сообщил он Сюзанне. Он решил не проводить более подобных опытов и продолжал гордиться собственной неуязвимостью, независимостью и нечувствительностью к чужому горю.
Сейчас он был удручен собственным поведением. Должно быть, в потемках его души вес эти годы тлели угольки здоровых, человеческих чувств. Иначе почему он не воспользовался тем, что ему предлагали?
Райс знал, что Сюзанна могла принадлежать ему в любое время, когда он пожелает. Всякий мужчина чувствует готовность женщины отдаться. Реддинг знал это и в тот момент, когда Вес прервал то, что могло стать замечательной интерлюдией между двумя развлечениями.
Райс уговаривал себя, что ему просто не повезло. Но произойди такое год назад, он не упустил бы и менее удобного случая.
К сожалению, Сюзанна нравилась ему. Это было фактом. Райс никогда не был влюблен раньше и не знал, как следует себя вести. Как ни старался он уничтожить в себе любые проявления симпатии к женщине, нечто глубоко внутри противились тому, чтобы причинить ей малейшую боль.
Хотя Реддинг прикладывал серьезные усилия, чтобы искоренить это в себе, ему нравилось все, что имело отношение к Сюзанне.
Если необходимость вынуждала ее, Сюзанна не пренебрегала ложью. Ему и это нравилось. Ему правилась ее упрямая решительность. Ему правилось, что она никогда не жаловалась. Ему нравилось, что она начисто была лишена лицемерия: Райс ни разу не услышал от Сюзанны пустых морализаторских нравоучений, когда он не совсем благопристойным путем добывал то, в чем они нуждались.
Ее решимость добраться до дому, заботиться о брате была так же сильна, как в свое время его, когда Реддинг решил победить судьбу, добиться денег, места под солнцем, обеспеченной и беспечной жизни. Цели у них были разные, его, безусловно, менее возвышенная, однако стойкость и решительность обоих были соразмерны.
Райсу очень нравилось, как женщина краснеет, как ее лиловые глаза в восхищении задерживаются на его лице. Ему нравилось, как она выглядела в брюках, как грубая ткань обтягивала
Райс знал, что он часто оставляет за собой пепелище. Раньше его это совершенно не беспокоило. Чаще всего это было заслуженно. Люди становились его жертвами из-за собственной жадности или зависти. Но сейчас интуиция подсказывала ему, что, если Сюзанна Фэллон попадет о разряд жертв, то и он не избегнет кары и сам превратится в жертву. А Райс этого не желал.
Шли дни за днями. Райс по-прежнему сторонился Сюзанны. Ни словом, ни жестом он не дал попять, что той ночью произошло нечто значительное для него.
Сюзанне было неприятно, что Райс внезапно исчез из ее внутренней жизни, как бы испарился, но она чувствовала, что он сделал это для нее, чтобы Вес не узнал о том, что почти произошло. Иногда женщине приходило в голову, что ее партнер вел себя довольно необычно для человека, который заявил, что больше всего на свете любит играть в азартные игры.
Почему он сторонился ее? Она терялась в догадках до тех пор, пока случайно не подметила огонь желания в его глазах и не удостоверилась, что его отступление не было следствием потери интереса к ней.
Когда месяц спустя путешественники приближались к границе штата Техас. Сюзанна знала о Реддинге едва ли больше, чем во время их первой встречи. Самой яркой чертой его характера была удивительная жизнестойкость, умение выжить любой ценой.
Они до сих пор оставались чужими друг для друга, — она, Вес и ее ночной ястреб. Как странно, думала Сюзанна со щемящей тоской в сердце, которая с некоторых пор стала ее постоянной спутницей, что человек, являясь частью группы, одновременно может и не быть ею, оставаясь совершенно изолированным от других. Это было за рамками здравого смысла, как и все остальное, что имело отношение к Райсу Реддингу.
Той ночью Райс скрылся в темноте, прошептав:
— Проклятие! Ваш братец выбрал неудачное время… а может быть, наоборот, удачное…
Она едва успела застегнуть рубашку и пригладить волосы, как появился Вес с перекошенным страданием и тревогой лицом. Он оглянулся по сторонам. Никого. Сюзанна успокоила его, сказав, что отлучилась по нужде. Вес сделал вид, что удовлетворился ее объяснением.
Той ночью Сюзанна так и не увидела Райса. Должно быть, он вернулся, когда она уснула. Утром он, весело насвистывая, седлал лошадей, как будто ничего не случилось.
В течение следующих дней Райс был неуловим. С наступлением ночи он, как дикий зверь, исчезал, и Сюзанна беспокоилась, что однажды он не вернется. Но к утру он всегда был в лагере. Насмешливая улыбка не сходила с его лица, в то время как глаза оставались непроницаемыми. Иногда он ел с ними, иногда нет.
Райс и Вес сохраняли настороженные, сдержанно-учтивые отношения, которые не имели ничего общего с дружескими. После сакраментальной ночи Вес не оставлял сестру одну, ходил за ней по пятам. Сюзанна знала, что это означало.