Рельсы

Мьевиль Чайна

— Спасибо вам большое за пирожок, — сказал Шэм. Женщина была великолепна. Он заморгал, пытаясь сосредоточиться. — Наверное, вы не… вы не видели двух детей? Они живут…

— У арки, — закончила она. Шэм моргнул. — Арки из утиля. Я слышала, что кто-то их ищет.

— Как? — удивился Шэм. — Я только недавно здесь, а вы уже слышали?

— Слухи распространяются быстро. А ты кто такой, парень? — Она склонила голову набок. — Что я о тебе знаю? Ничего пока. Вообще-то я не здешняя. Но пара ребятишек в окружении утиля — такое я вроде где-то видела.

— Вы, наверное, часто здесь бываете, — сказал Шэм. — Может быть, слышали о них когда-нибудь.

— Ну,

конечно. Это же Манихики. А такие архитектурные подробности, как ты описываешь, застревают в памяти, верно? Да, это точно было здесь, ходки две назад, значит, тому уже пару месяцев, верно? Прямая продажа. Чего, не помню. — Она медленно покивала, вспоминая. — Да, такие, как ты описываешь, у меня точно были. Ребятишки еще совсем. Ребятишки-то ребятишки, а уверенности им не занимать. — Она подняла бровь. — Все у меня перещупали, пальцами тыкали, вопросы задавали. И выбор сделали что надо.

— Думаете, это были те самые, кого я ищу?

— Я слышала, как эти сегодня шушукались. — И она показала рукой на владельцев прилавков: не сальважиров, а местных агентов, перекупщиков. — Косточки им перемывали, сплетничали. А сплетни — мой хлеб. — Она улыбнулась. — Те ребята, они у меня много чего тогда купили. — Она облизнула пальцы. — Да, кстати, о торговле; что-то не идет у меня сегодня дело.

Она достала небольшую коробочку высотного утиля. В ней щетинились проводками зеленые стеклянные осколки причудливой формы, каждый размером с большой палец руки. Один за другим, как живые, осколки выскользнули на стол, оставляя за собой черный след, похожий на чернильный, который пару секунд спустя полностью испарился.

— Пачкуны, — сказала женщина. — Я бы подарила тебе одного, — продолжала она, — да не хочу.

— Мне нужно найти этих детей, — продолжал Шэм, жадно разглядывая внеземные отбросы.

— Тут я могу тебе помочь. Они тогда столько всего купили, что пришлось оформлять доставку.

— Куда? — у Шэма даже голос прервался. — К ним домой?

— Куда-то в Субзи. Знаешь, где это? — Пальцем она нарисовала в воздухе карту. — К северу от старого города.

— Вы помните название улицы? Номер дома?

— Нет. Но это неважно. Спрашивай про арку. Тебе покажут. Приятно было поболтать с тобой. — И она протянула ему руку. — Сирокко. Травизанда Сирокко.

— Шэм ап Суурап. — У нее стало такое лицо, что он даже вздрогнул — В чем дело?

— Да так, ни в чем. Просто — кажется, про тебя здесь тоже ходят слухи. — Она снова склонила голову. — Парнишка твоего возраста тоже чего-то ищет. «Мидас», да? Это же твой поезд?

— Да, — сказал Шэм. — А как вы узнали?

— Рыться в мусоре — моя работа, а слова — это ведь тоже мусор. «Мидас». Делал незапланированную остановку в Боллоне. — Вырвавшийся у Шэма «ах» говорил сам за себя. — Да это все ерунда, — успокоила его Сирокко. — Такой скучнятины я тебе сколько хочешь расскажу, про каждого второго из новоприбывших. — Она улыбнулась.

— Ну, если так, — побормотал он.

— Все еще жалеешь, что дело не пошло иначе? — Она склонила голову. — Я бы на твоем месте держалась своей команды. — Женщина явно желала ему добра.

— Что ж… спасибо.

— Похоже, друзья тебя заждались. — Сирокко кивнула на поджидавшую его в отдалении банду.

— Они мне не друзья, — ответил Шэм.

— Хм. — Женщина слегка нахмурилась. — Что ж, береги себя, ладно?

Придется. Шэм уже был к этому готов.

Да, бывали случаи, когда Шэма ап Суурапа можно было обвинить в нерасторопности, и по заслугам. Но только

не в этот раз. Он вскинул сумку с книгами на плечо, снова поблагодарил Сирокко и покинул здание. И совсем не удивился, когда за ним в яркий свет манихикийского дня вывалилась вся банда: одни молотили его кулаками, другие рвали из рук сумку, третьи шарили по карманам в поисках денег.

Глава 30

Значит, драка.

Какого же рода?

Ибо все драки систематизированы. На протяжении многих столетий они подчинялись всестороннему и обстоятельному категорическому императиву. А ведь людей хлебом не корми, дай только разложить по полочкам события, которыми пестрит их жизнь.

Находятся те, кого это печалит. «Почему на все обязательно навешивать ярлыки?» — восклицают они. И справедливо, до некоторой степени. Однако в ревностном стремлении разделять все на категории и подкатегории, каталогизировать знания, нет, в сущности, ничего дурного. Такая концептуальная возня есть неизбежная и вполне разумная защита от беспредельного хаоса, который окружил бы нас в противном случае. Поэтому вопрос «разделять или не разделять?» в нашем случае неуместен; скорее, следует задаваться вопросом «как именно разделять?».

Некоторые группы событий подверглись особенно подробному разграничению. Таковы драки.

То, что гналось за Шэмом, заявляя о своем присутствии гортанными криками широко распяленных ртов, было изначальной драчливостью, векторально направленной через действия восьми или девяти агрессивно настроенных парней и девиц. Но какого рода драчливость то была?

Обозначим драку через «X». Что это был за «X»? Игровой? Смертельный? В защиту чести? По пьяни?

Шэм сосредоточился. Кулаки и сапоги приближались. Одна из протянутых к нему рук вцепилась в его сумку, тем самым ответив на его вопрос.

Итак, его ждало ограбление.

Глава 31

На него надвигались здоровенные парни. Шэм пригнулся — очень проворно для такого крупного юноши, как он. Но его окружили, нападающие кричали, вот они снова бросились на него, теперь уже он отбивался ногами и дал кому-то пинка, которым вполне мог гордиться, но их было слишком много, и кто-то ударил его в лицо, и «ой, как больно», и он хотел дернуть кого-то за волосы, но кто-то дал ему в глаз, и на секунду вокруг потемнело…

Кто-то вмешался. Пронзительный крик, даже отдаленно не напоминающий человеческий. О, легкие разъяренного рукокрылого! «Ох, — подумал Шэм, — ты моя красавица». Из самого невыгодного положения — лежа на спине, прикрывая голову руками от следующего удара, — Шэм увидел, как со светлых дневных облаков, раскинув крылья и туго натянув перепонки, к нему спускалась маленькая шерстистая фурия — его Дэйби.

И тут же раздался еще один голос. Молодой.

— Эй, ублюдки! — За спинами высоких громил Шэм разглядел того парня, который еще раньше следил за теми, кто следил за ним. Он приближался, работая локтями не покладая рук. Град его ударов и отчаянно хлопающие костисто-кожистые крылья Дэйби сделали свое дело. Правда, насколько Шэм видел лишь одним глазом — второй, подбитый, заплыл, — новичок бил скорее с энтузиазмом, чем со знанием дела; тем не менее грабители бросились наутек. А вот Дэйби напугала их всерьез — маленькая-то маленькая, она скалилась и трещала так, что любой принял бы ее за дьяволенка, особенно от неожиданности.