Реквием

Единак Евгений Николаевич

Летом свадьбы играли крайне редко. Это был период прашовки, жнивья, обмолота и уборки всех остальных сельхозкультур. Холодильников не было, а приготовленная пища должна была сохраняться три-четыре дня. Купленный весной поросенок к зиме вырастал в жирную свинью. Подрастал и теленок, оставленный загодя.

Осенью, до наступления холодов гнали самогон. Убранную свеклу измельчали на больших плоских или барабанных терках. В огромных кадах, укрытых брезентом, старой одеждой, одеялами и попонами, брага

бродила до наступления морозов.

Степень готовности браги определяли, наклоняясь над приоткрытой кадой. Во время брожения в нос шибал острый бродильный газ. Голова непроизвольно отдергивалась, следовало чихание и слезотечение. Когда стихало брожение, окончательную степень готовности браги устанавливали с помощью зажженной спички, опущенной под брезент. Если спичка не гасла, устанавливали самогонный аппарат.

Несмотря на запреты самогоноварения любой властью, в каждом дворе держали небольшой самогонный аппарат. В последние десятилетия чаще всего бак был выполнен из молочного бидона. С появлением электрических ТЭНов пошла повальная модернизация самогонных аппаратов с переходом на электрообогрев.

Но для свадеб, когда гнали сто и более литров огненного зелья, использовались двухсотлитровые железные бочки. Бочку устанавливали на будущий очаг и обкладывали камнями, оставляя с наветренной стороны окно для дров, а с подветренной — выход для дыма. Рядом устанавливали кадушку, в которой был вмонтирован змеевик для охлаждения.

В бак наливали брагу, недоливая до верха 25 — 30 сантиметров. При полном баке брагу при кипении забрасывало в трубку, а затем в змеевик и с самогоном в бутыль извергалась масса обваренных кусочков свеклы и сизая муть. В таких случаях требовалась дополнительная перегонка зелья.

Вытекающий самогон пропускали через большую жестяную. воронку, в которой находился завернутый в плотную ткань древесный уголь. Уголь жгли в обычной русской печке. Когда дрова начинали прогорать, печка плотно закрывалась заслоном для предотвращения доступа воздуха. На второй день уголь выгребали. Кроме очищения самогона древесный уголь использовали для поддержания температуры в угольных утюгах. Для очистки самогона предпочтение почему-то отдавали углю, отожженному из толстых ивовых веток.

Большие баки в селе были лишь у нескольких хозяев. По мере надобности они кочевали по дворам родственников и соседей. Борьба с самогоноварением в районе волнообразно обострялась. Сведения о месторасположении кочующих самогонных аппаратов были секретом, о котором знало и который хранило все село.

Перед свадьбой Алеши отец, погрузив в верхней части села на тачку комплект самогонного аппарата и оценив у держателя агрегата готовую продукцию, поздно вечером вез его домой. Больших размеров, грохотавшую тачку надо было тянуть за собой. Привезя аппарат домой, отец обнаружил, что основного бака нет.

Он собрался было вернуться и искать по дороге утерянный бак, но услышал нарастающий грохот. Бак катил председатель

сельского совета Василий Михайлович Навроцкий, возглавлявший в селе фронт борьбы с самогоноварением. Пошутили, посмеялись. Напоследок председатель предупредил, что по району идет очередной рейд борьбы с самогоно-варением. Два милиционера в сопровождении сельских активистов ходили по дворам в поисках готового продукта.

— Николай Иванович! Ходят по дворам, стальными заостренными щупами протыкают скирды соломы, кукурузных объедков, зерно в амбарах. Спрячь куда хочешь, а то будет еще та свадьба!

Когда отец гнал самогон, мама тщательно оттирала и отмывала алюминиевую и чугунную посуду у колодца, расположенного у ворот. Была на страже отцовского труда. Но все было спокойно.

На стражу нередко посылали играть на улицу детей. В случае появления подозрительных лиц они бежали к родителям и сообщали об опасности. Запомнился случай, когда пятилетняя внучка, теперь уже сама почтенная бабушка, посланная в те годы своим дедом стоять на стреме, сообщала всем идущим по улице, что ее дед варит самогон, а ее послал сторожить, как бы кто-либо не проведал об этом.

Выгнав самогон, отец залил его в три новые, специально купленные молочные фляги и задумался:

— Куда до свадьбы деть самогон?

На самих свадьбах самогон уже не искали. Считалось неприличным портить людям торжество.

Приехав со школы в субботу на воскресный день домой я застал отца в мучительном раздумье. Узнав, в чем причина его кручины, я решил вопрос с хода:

— Навязать на ручки бидонов петли из толстой проволоки и с помощью трехпалого крюка на вороте спустить в колодец.

Других вариантов не было. Засветло отец навязал петли, а когда стемнело с помощью веревки на вороте спустили бидоны на девятиметровую глубину, оставив их на дне под трехметровым слоем воды.

Войдя в дом, помылись. Когда мы ужинали, я обнаружил, что у меня после физического напряжения подрагивают кисти рук. Мы были довольны своей выдумкой. Только мама, садясь рядом с нами, заметила:

— Узнай об этом Юзя или Мишка (самые преданные поклонники Бахуса в селе, имена вымышленные), бросятся в колодец головой вперед.

Но никто не узнал. В герметически закрытых бидонах самогон пролежал на дне колодца почти четыре недели. Вынули перед самой свадьбой. Днем, с помощью крюка. Помогавшие соседи долго удивлялись простоте выдумки. А случайно проходивший мимо Мишка один в один повторил мамины слова:

— Ех! Як би я тiльки знав, та я…

Пришлось отцу открыть один бидон и угостить страждущего.

Выдумкам при припрятывании самогона не было предела. Бутыли с самогоном прятали в ямах и погребах и заваливали картошкой. Зарывали в землю и навоз, помещали вглубь просторной собачьей конуры. Укладывали в мешки и обсыпали зерном. Обивая досками, делали потайные вместилища в свином сарайчике, под яслями возле коровы.