Ректор
Шрифт:
— Не вздумай! — крикнул я, когда фужер с каким-то дурманящим пойлом коснулся губ моей подопечной.
Магию применять не могу, боюсь, осколки фужера поранят лицо девушки. Конечно, раны я залечу и следа не останется. Другой вопрос, что психологически это пережить сложно.
— Стой! — раздался мне в спину чей-то оклик.
На ходу черчу руну защитной сферы, вкладываю в нее чуть ли не треть силы. Вот древний символ проявляется в воздухе, искрится и устремляется к госпоже Кощеевой. Миг и защита окутывает Анну.
— Выпей то, чем хотел ее напоить! — выкрикиваю распорядителю зала, привлекая внимание посетителей.
Теперь все взоры направлены
— Вы пьяны, подите проспитесь! — восклицает позади чей-то голос. — Не уйдете тихо, то применим силу!
Боковым зрением заметил, что ко мне спешат пятеро вышибал. Откуда их тут столько? Стянули всех и в том числе от входа в гостиницу? Надеюсь, они не станут применять огнестрельное оружие. Не успеют, я быстр и уже отшвыриваю официанта, пытающегося что-то промямлить. Парень отлетает на чей-то столик, раздается возмущенный вопль. Какой-то офицер подскакивает со своего места и тычет в мою сторону пальцем. Подумаешь, на его барышню попали брызги красного вина из разбившейся вдребезги бутылки.
— Берегись! — раздается крик певицы.
Предупреждение немного запоздало, в защитный контур ударяется ледяная стрела. Один из вышибал разрядил боевой перстень, а теперь выхватил из-за пояса револьвер. Это уже серьезнее. Активирую руну скорости и ухожу с траектории выстрела, при этом подхватив за руку Анну, выдернув ту из-за столика. Девушка под воздействием сонного заклинания. Не понимаю, почему не сработало защитное плетение, наверное, она успела выпить какой-то напиток с зельем. Но чем ее еще пытались напоить? Сейчас не до разбирательств, о том что недавно случилось, необходимо уносить ноги. Удивительно другое, большинство посетителей так и застыли над своими тарелками. Нет, несколько дам истошно кричат на одной ноте, два офицера что-то выкрикивают, но вмешиваться не спешат. Н-да, произойди эта заварушка в трактире и уже бы произошла свалка всех на всех.
— Сюда! — машет от проема в коридор певица.
На моем пути двое вышибал, один из которых трясет рукой, пытаясь активировать какой-то артефакт. Его напарник понадеялся на чистую силу и попытался отправить меня в нокаут. У него имелся шанс, я прижимаю к себе девушку, которая замедляет движение. Отшатываюсь, волосы Анны падают мне на лицо закрывая обзор, наотмашь бью ногой и посылаю вокруг нас воздушную волну на уровне груди. Дело в том, что нельзя применять убойных заклинаний или тех, от которых могут пострадать посетители ресторана. Выстрелы! Кто-то начинает хаотичную стрельбу. Вот теперь слышится визг дам, господа пытаются спрятать своих спутниц под столики. Разбивается посуда, трещит и ломается мебель. Ужин не задался. Защитная сфера схлопывается, выдержав пять, если не больше, пуль. Надеюсь, боезапас охрана расстреляла. По макушке чиркнул пролетевший графин. Повезло, чуть ниже и мог бы отключиться. До призывно машущей певицы уже пара метров. Вновь на пути один из работников ресторана. Костяшки пальцев сбиваю в кровь, ударив парня в подбородок.
— Бежим! — кричит певичка. — Мой экипаж на улице!
Не понимаю, почему она решилась помочь, но отказываться не планирую. Потом разберусь. Нам навстречу выбегает повар с огромным тесаком в руке. Певица немедля ни секунды продемонстрировала свою точеную ножку и остроконечные туфельки на высоком каблуке. Благо у нее платье по бедрам имеет длинные разрезы и не сковывает движений. Молодая женщина нанесла коварный удар повару, у которого выпал из руки тесак, глаза закатились, а сам он схватился за пах и стал оседать.
— Ха, наконец-то, будешь знать, как официанток лапать и щупать! — восклицает певица, пробегая мимо скулящего повара.
Почему за певицей следую? Из-за того, что в ее ауре всполохи надежды и удовлетворения от возможности отдать долг. Думаю, она пытается за что-то мстить, а значит мы с ней в одной лодке.
— Савелий! Ты где?! — озирается во внутреннем дворике молодая женщина.
— Хозяйка, бегу! — раздался глубокий бас и показался невысокий и щуплый мужичок, направляясь к одному из экипажей.
На втором этаже распахивается рама. Раздается несколько выстрелов, пули выбивают крошки камней около наших ног. Не раздумывая, шарахаю на звук молнией, кто-то вскрикивает, сыпятся осколки разбитых стекол. Откуда-то прилетает бутылка из-под шампанского и врезается в спину певицы, опрокидываю ту на землю. Еще один выстрел! Отвечаю ударом воздушного кулака. Экипаж уже разворачивается, Савелий размахивает в воздухе вожжами и что-то орет, а его хозяйка с трудом приподнимается и вновь падает. У певицы руки в крови, лицо в поту, а ауру заполнила боль. Ранена? Похоже на то! Анну перекидываю на плечо, подхватываю на руки нашу помощницу, а потом запрыгиваю в экипаж. Разумеется, черпаю из источника силу и не слежу за расходом. Сейчас не до этого. В том числе и анализировать свои поступки буду потом.
— Но-о-о! Родимая! Пошла! — восклицает Савелий, с ужасом глядя на лежащую на моих руках хозяйку.
Анну пристраиваю на сиденье, кладу на пол рыжеволосую и произвожу ускоренную диагностику. Не правится мне на ее губах кровавая пена. Худшие подозрения оправдались, один из выстрелов попал в спину певицы и пуля застряла в правом легком.
— Черт! — вырывается у меня ругательство, а ладонь накрывает рану.
Мои пальцы в крови, целебные заклинания одно за другим уходит внутрь раненой певицы. Осознаю, что пулю необходимо вытащить, срастить внутренние органы, но мой саквояж с медицинскими инструментами остался в номере гостиницы.
— Савелий, куда правишь? — ору вознице. — Нам надо в ближайшую больницу. Твоя хозяйка ранена.
— Понял, ваше высокоблагородие, — отвечает тот, а у самого в глазах немая тоска, боль и печаль.
Похоже, он предан своей госпоже. Экипаж закладывает крутой вираж, Анна бьется головой о стенку и приходит в себя.
— Что происходит? — слабым голосом спрашивает моя подопечная.
— Потом поговорим, — неопределенно киваю.
Савелий выполнил мое распоряжение, мы остановились у здания с красным крестом. Вот только свет горит лишь в одном окне. Подхватываю свою ношу, покидаю экипаж и взбегаю по ступенькам крыльца. Стучу ногой в запертую дверь и грожу ту выломать к такой-то матери. Через минуту, показавшейся вечностью, створка приоткрывается и испуганный сторож, держа в руке охотничье ружье произносит:
— Не велено никого пущать. Полицейских крикну. Идите отсель!
— С дороги! — рыкаю и ударом ноги распахиваю дверь.
Почему ее раньше с петель не снес? Экономлю магию, все уходит на поддержание жизни у певицы. Какого лешего она влезла? Сам бы справился.
— Где операционная?! — ору на попятившегося сторожа.
— Господин хороший, так нету-ти врачей, — разводит тот руками, забыв про ружье.
— Веди в любую палату, обеспечь освещение и принеси медицинские инструменты! — направляю в мужика поток подчинения.