Реформатор

Аксенов Даниил

Если бы король знал, о чем думает принцесса, то очень бы удивился. Прежде всего — прямолинейности мыслей. Ее общение с ишибом-хвалителем владыки Ранига не прошло даром. Весь мир мужчин, разнообразный и пестрый, для Илании сузился лишь для одного. Самого лучшего. Настоящего героя из преданий и легенд. Она и раньше была высокого мнения о Нермане, сейчас же, после сражения, это мнение взлетело на недосягаемую высоту. Принцесса была свободна. Ее прежняя помолвка с одним правителем западного королевства расстроилась по политическим причинам. И отец уже давно не давал понять, что у него есть какие-то определенные планы насчет своей дочери. А если так, то… почему не Нерман? Чем Раниг хуже государства ее несостоявшегося жениха? Наоборот —

быстро набирает силу. Об этом все говорят. А учитывая просьбу отца произвести положительное впечатление на Нермана, можно предположить, что император не исключает такое развитие событий. Пусть король Ранига с кем-то там помолвлен. Хотя… не с кем-то там, а по слухам с самой красивой женщиной, которая только может существовать. Ну и что? Илания тоже весьма недурна собой. А если к этому прибавить ее обаяние, которым она виртуозно пользуется, и юность… настоящую юность, не поддельную, как у многих других женщин-ишибов, то разве у принцессы нет шансов? Такие мужчины, как Нерман, должны ценить все истинное. Зачем ему связывать свою судьбу с той, для которой эмоции уже утратили свою остроту? Рядом с ним ведь будет Илания со своими искренностью, непосредственностью и умением радоваться жизни.

Тагга Толер Раун, бывший советник короля Миэльса, считал, что доживает последние дни. Его взяли прямо на месте покушения на Нермана. Он, конечно, пытался бежать, но когда на тебя направляют свои мечи парочка имис, далеко не убежишь. При этом лучше вообще не дергаться.

Раун очень удивлялся, как за такое короткое время сад мог наполниться императорскими ишибами. Разумеется, он знал, что во дворце полно имис, но не ожидал, что они смогут среагировать столь быстро. Хотя Нерман сопротивлялся так упорно, что не нужно было задерживаться. Тагга понимал это теперь. Стоило попытаться напасть быстро, а если первый натиск был бы отбит, то немедленно бежать. Это — просчет. Поэтому Раун почти не переживал о своей дальнейшей судьбе. Жизнь приучила его платить по счетам. Сделал все правильно — получи награду, ошибся — увы….

Смерть Миэльса смешала все планы. Ситуацию ухудшило то, что представители трех знатных семейств не могли договориться о том, кто будет кандидатом на престол. Каждый из трех далла выдвигал либо себя, либо своего сына. Спор грозил затянуться, но Толер предложил справедливое решение: подождать с выборами короля. До появления хотя каких-то перспектив. С ним согласились. А что еще было делать? Поэтому ситуация заморозилась: всем по-прежнему управляли королевские советники.

Тагга же из кожи вон лез, чтобы тайно заручиться поддержкой Муканта. Как для себя, так и для своего семейства. Но император вел себя странно. Толер ждал, надеялся, а потом… узнал причину. С помощью своих шпионов, которыми он изрядно оброс за время нахождения в Фегриде. Это и решило все. Раун лично планировал покушение.

Имперские дознаватели тоже работали очень быстро. Они допросили всех в ускоренном порядке, получили полную картину произошедшего, а потом, вместо ожидаемых казней, сообщили, что будут выдавать заговорщиков королю Нерману. Для тагга Рауна это было лишь отсрочкой смерти. Но даже отсрочке он был рад, потому что надеялся на то, что бдительность ишибов-охранников притупится и он ускользнет.

Но ожидания оказались тщетны. В один прекрасный день Раун попал из рук трех охранников-ишибов, с которыми уже слегка свыкся, в жаркие объятия конвоиров.

Тагга отвели в карету без окон и усадили между ишибами. Затем карета тронулась. К удивлению бывшего советника его повезли к городским воротам. Но удивление быстро прошло, потому что он понял, куда именно они направляются. Ко дворцу принцессы.

Толеру никто не сообщал, выжил ли Нерман, но тагга предполагал, что да. Они немного не додавили. Помешали разъяренные имис, к сожалению.

Доехали очень быстро. Карета остановилась у парадного входа,

Раун вышел и остолбенел. Пейзаж изменился разительно. Теперь не наблюдалось ни слуг в ливреях принцессы, ни имис, ни многочисленных бездельников-дворян. Вокруг дворца несли стражу ранигские солдаты и ишибы. Рядом с парадным входом стояла обычная телега, запряженная двумя лошадьми. Обшарпанная крестьянская повозка, казалось, в ней нет ничего привлекающего внимания, но Толер испугался ни на шутку. Не потому, что телега смотрелась странно у роскошного дворца, а потому, что в ней возили трупы. Совсем недавно. Уж это ишиб мог определить. И более того: рядом с лошадьми находился какой-то тип. Очень неприятно выглядящий. Сначала Раун его не признал, но потом память ишиба дала ответ. Это был Кретент. Ужас знатных ранигских семейств. Убийца. И вид у него был как у убийцы, несмотря на дешевый небрежно надетый костюм.

Кретент смерил тагга взглядом, от которого тот поежился. Равнодушным и одновременно многообещающим. Бывший советник даже ускорил шаг, стремясь войти во дворец как можно быстрее и избавиться от неприятного соседства.

Охранники передали Толера ишибам, одетым в синие халаты, и удалились. Раун признал в одном из новых стражей эльфа. Тагга повели по коридорам в самый дальний конец дворца. У бывшего советника мелькнула мысль, что, похоже, время его жизни исчисляется уже минутами. В крайнем случае — часами. Ишибов во дворце было мало, поэтому вряд ли ему могли позволить жить долго.

Конвой остановился у одной из дверей и чуть ли не впихнул туда Рауна. Тот, рассердившись, хотел было сделать замечание по поводу столь грубого обращения с урожденным тагга, сыном далла, но слова застыли в его горле. В комнате, куда он попал, находился король.

— Приветствую, твое величество, — Толер постарался скрыть растерянность и поклониться как можно более изящно. Перед его мысленным взором предстала простая схема: разговор с королем, встреча с Кретентом и место в телеге.

— Присаживайся, тагга, — Нерман сухо кивнул на стул, стоящий посередине комнаты.

Это был единственный свободный стул. Остальные были заняты его величеством, помощником посла Иаштом и королевским секретарем.

— Благодарю, твое величество, — Раун сел, полный тоскливых предчувствий. Он почему-то вспомнил, как много времени назад в радостные дни власти и полноценных интриг Толер вот так же встретил крестьянина, пришедшего с прошением к Миэльсу. Эх, если бы он только знал…. Какая злая ирония. Впрочем, что об этом думать? Будущее невозможно предвидеть.

— Что же ты, тагга, не признал мою власть даже после смерти Миэльса? — внезапно спросил король. — Сам на трон целился?

Если отвечать правдиво на последний вопрос, то у Толера были такие планы. Но признаваться в них он не хотел, питаемый слабой надеждой на то, что ему повезет и дело закончится более-менее благополучно. Очень призрачной надеждой. Королям можно говорить многое, но есть вещи, о которых следует молчать до последнего.

— Твое величество, волею судьбы мы находились в противоположных лагерях. Даже когда Миэльс умер, как же я мог? Конечно, о великодушии твоего величества ходили упорные слухи, но ситуация не позволяла сдаться. А на трон нет, не целился. Кроме меня и так появилось много кандидатов. Полагаю, что твоему величеству они все известны.

— Известны. Конечно, известны. Тагга, а кто планировал покушение на меня?

— Могу ли я уточнить, какое именно, твое величество? — вежливо поинтересовался Раун.

— Последнее, — с легкой улыбкой ответил Нерман.

— Я, твое величество, — Толер много раз видел, как короли улыбаются. Наиболее частой причиной положительных эмоций владык было самодовольство. В крайнем случае — победа над врагами. Сейчас же тагга наблюдал слегка необычное зрелище — король улыбался потому, что признал уточняющий вопрос Толера забавным. Несмотря даже на то, что он касался жизни его величества.