Редаманс

Долорес Х. К.

Он уже начал сбрасывать свое, и в животе у меня все переворачивается, когда он подходит ближе, чтобы накинуть его мне на плечи.

Здесь пахнет так же, как и он, - кедром и чистыми, свежевыстиранными простынями, - и я глубоко вдыхаю.

Я могла бы жить с этим ароматом. Вечно.

Адриан делает шаг назад, но я протягиваю руку и хватаю его за предплечье.

Он замирает.

Он смотрит на меня сверху вниз, глаза блестят ... любопытством? Интересом? Я не могу расшифровать

конкретную эмоцию в его взгляде - только то, что она не похожа на страх или отвращение, и этого для меня достаточно.

Сокрушительное разбитое сердце, возможная смерть...

Знакомые последствия проносятся у меня в голове, но на этот раз я переключаю передачу.

Сердце над головой.

Разрушение из-за чувства самосохранения.

А потом я наклоняюсь и целую Адриана.

Глава шестнадцатая

Мои губы касаются его губ.

Неуверенно. Мягко. Спрашивая разрешения.

Единственный ответ, который я получаю, - это то, что он замирает подо мной, и на секунду я начинаю беспокоиться, что катастрофически неправильно истолковала всю эту ситуацию.

Черт.

Он этого не хочет.

А теперь мне придется бежать с континента и сменить имя или что-то в этом роде.

Я отрываю свои губы от его.

— Прости...

Я не успеваю произнести больше ни слова, как его большие руки хватают меня за щеки, он смыкает наши губы и проглатывает остаток моих извинений.

Срань господня.

Между нами вспыхивает электричество, и я позволяю себе на мгновение сдаться и погрузиться в поцелуй.

Его язык приоткрывает мой рот со всей настойчивостью человека, умирающего от жажды, и мой рот приоткрывается в безмолвном приглашении: возьми меня. Бери столько, сколько захочешь.

И он это делает.

Он откидывает мою голову назад, обхватывая руками мои затылок по бокам, так что у меня нет выбора, кроме как позволить ему контролировать темп поцелуя. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, прижимаясь ближе к...

— Эй, снимите комнату!

Я не уверена, что способна смущаться из-за поцелуя с Адрианом Эллисом, но хор кошачьих выкриков и невнятный смех группы пьяных студентов колледжа, спотыкающихся на ходу, все же прерывает момент - и служит очевидным напоминанием о том, что мы целуемся в тридцатиградусную погоду.

На очень людном тротуаре.

Где любой мог пройти мимо, сфотографировать и разнести наши фотографии по всему Интернету.

Как будто придя к такому же выводу, Адриан отстраняется, в его обсидиановых глазах нет ничего, кроме жара.

— Ты вернешься со мной в мою квартиру, — говорит он, и мягкость в его голосе почти маскирует тот факт, что это не вопрос.

Я все равно киваю.

Он улыбается, полный тепла, и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

***

До пентхауса Адриана в Верхнем Ист-Сайде двадцать минут езды - и он ждет примерно тридцать три секунды (именно столько

ему требуется, чтобы открыть дверцу машины, приказать водителю "отвези нас домой" и поднять перегородку), прежде чем снова поцеловать меня.

— Ты знаешь, сколько раз мне приходилось сопротивляться желанию прикоснуться к тебе сегодня вечером? — Он шепчет мне в губы.

Каким-то образом я оказываюсь у него на коленях - положение, которое было бы тесным и неудобным на любом другом заднем сиденье, - но мягкие кожаные сиденья его Лексуса с комфортом вмещают даже мужчину такого роста, как Адриан.

Забудьте о конференц-звонках... Думаю, здесь вполне можно было бы заняться сексом - и тут же пожалеть об этом, когда воображение рисует очевидную картину: я, Адриан, груда сброшенной одежды и запотевшие окна.

Вот к чему это ведет?

Мы займемся сексом в движущейся машине?

Он игриво покусывает мою нижнюю губу.

— Я почти слышу, как ты думаешь. О чем?

Я отодвигаю достаточно, чтобы сделать зрительный контакт.

— Перегородка...она звуконепроницаемая?

Его глаза блестят.

— Я могу обещать тебе, что нет ни единого шанса, что я когда– нибудь позволю кому-нибудь услышать... — Он прикусывает мою губу так сильно, что я задыхаюсь, — как это происходит… и остаться вживых.

Это чувство не должно вызывать во мне жар, но это происходит - и Адриан немедленно замечает перемену.

— Это тебя заводит? — бормочет он, и уголок его рта приподнимается. — Знать, что я убил бы кого-нибудь только за то, что он услышит, как ты кончаешь? Даже случайно?

Волна удовольствия пробегает по мне, и я инстинктивно прижимаюсь бедрами к нему, потому что...черт побери. Это действительно меня заводит.

Это возбуждает меня куда сильнее, чем следовало бы, и я не могу понять: то ли дело в том, что это говорит Адриан — он, наверное, мог бы зачитать вслух целую статью из PubMed ( это крупнейшая бесплатная база данных научных статей и исследований в области медицины и естественных наук), и мои трусики всё равно намокли бы, - то ли в том, что я знаю: он говорит совершенно серьёзно.

Это не просто пустые, пропитанные похотью слова какого-то бывшего члена студенческого братства, который в жизни не поднял руку на кого-либо.

Это тот самый мужчина, который чуть не сломал челюсть мальчику за то, что тот назвал меня красивой.

Тот же человек, который сказал мне, что положит мир к моим ногам. Тот же человек, который шантажировал и заплатил тому, чью жизнь я разрушила.

И - я замолкаю, жар в моем животе остывает - тот же мужчина, который не мог сказать мне, что любит меня.