Рецидив
Шрифт:
Она не могла сама связаться с братьями, Кирилл заблокировал все ее номера, кроме моего, что-то там намудрил, чтобы она не могла ни с кем связаться. Если только она не взяла телефон у Алевтины. По спине течет холодный пот, сжимаю пластик телефона так, что он начинает трещать в руке.
— Только попробуй ее тронуть, я, сука, вырву тебе кадык.
Глава 38 Агата
Агата
— Эй, ну ты чего забилась в угол.
— Отвали.
— Иди, я тебя утешу.
— Пошел
Один из быков Коваля, сидящий рядом, тянет ко мне руки, отбиваюсь, он только ржет.
— Чего ты такая строптивая, Шакал наиграется, все равно нам отдаст, привыкай уже сейчас.
— Убери лапы! Да отстань ты.
— Ай, сучка!
Кусаю его за руку, потому что достал уже в корень. Парень, не знаю даже его имени, вскрикивает, замахивается, чтоб ударить меня, закрываюсь руками, но Коваль с переднего сидения останавливает его.
— Уймитесь, блядь, достали уже.
Отворачиваюсь, за окном мелькают голые деревья и черные ели, снег все еще идет, оседая грязью на дороге. Забилась в самый угол, не хочу думать о том, что меня ждет, вот реально начинает сразу тошнить. Не понимаю, зачем я им нужна, если Шиловы уже у них. Братишек жалко, не могу даже представить, что сейчас с ними, но, сука, это так очевидно, что они попались. Зачем только ждали так долго, надо было сразу валить.
На что они рассчитывали, что все получится, и они выйдут победителями? Я сама не лучше, поверила, помогала. Да как было не помочь? Ввязалась в авантюру, сама не понимая, насколько она серьезна. Дура набитая. Сама виновата.
Хотела другой жизни, хотела быть нормальной, как все. Может, надо было иначе пытаться изменить свою жизнь и начать с себя, а не с надежды на кого-то? Господи, как тошно-то. Руки ледяные, сердце отбивает неровный ритм. Я не выживу после того, что произойдет, хоть бы просто убили. Но Шакал, наверняка, с дотошностью маньяка будет изощряться, а потом отдаст охране своего Андрюшки.
— Куда мы едем?
— Тебе ли не все ровно?
Он прав, не все ли равно, где мое тело будут рвать на части?
— Кстати, звонил твой новый мужик.
— Какой мужик? — напряглась, но стараюсь говорить как можно равнодушнее.
— Что прятал тебя, дуру-то не включай.
— Не знаю, о ком ты.
— О, да у нас любовь, — Коваль оборачивается и так внимательно начинает меня разглядывать, прищурив глаза. — Мужик на полном серьезе обещал кадык мне вырвать, если хоть кто-то тронет тебя пальцем.
Не понимаю, как получилось, что Глеб разговаривал с Ковалем. Он уехал куда-то утром, не сказав ни слова.
— Прыткий такой и наглый, ну, я ему черкнул адресок, где тебя можно будет подобрать, когда Шакал и мои ребята наиграются с тобой. Но вот вряд ли ты будешь нужна ему после всего.
Снова отворачиваюсь к окну, сглатывая накативший в горло ком. Да, тогда я точно никому не буду нужна, вскроюсь, как мама. Как тут не поверишь в то, что дети повторяют судьбу родителей? Одна участь, одна карма.
— Ну, наконец-то приехали.
Очнулась от своих мрачных мыслей. Массивные ворота медленно разъезжаются в стороны, внедорожник въехал на территорию, за ним второй. Несколько построек, двухэтажный бревенчатый дом, здоровые ротвейлеры на привязи заливаются лаем.
Но, проехав мимо дома, мы свернули чуть левее. Небольшая постройка, резные наличники, конек на крыше, прям усадьба в русском стиле. Мне могло бы здесь понравиться, но не в этой компании.
— Шевелись, давай.
Парень толкает, меня в спину, двери давно разблокированы. Может, вот сейчас дернуться и побежать? Да будь что будет, спустят собак или пристрелят, уже все равно, только бы быстрее. Меня снова толкнули в спину, чуть не падаю в мокрый и грязный снег под ногами. Охрана вокруг о чем-то переговаривается, смеется, много мата и сигаретного дыма. Иду за Ковалем, проходим почти через весь дом, что-то вроде комнат отдыха для охраны, этот домик, наверно, для них.
Меня начинает колотить, изнутри поднимается дикая волна страха, но это не паническая атака, которая накрывала меня чаще. Это что-то новое, обреченность вперемешку с внутренней агонией и протестом. Торможу, ноги, словно каменные, не хотят идти.
— Ну, бля, чего опять встала? Спускайся, давай, и так заебались с тобой.
— Нет, нет.
Мотаю головой, упираюсь руками в косяк двери, внизу меня лестница в подвал, освещенная тусклой лампочкой. Словно фильм ужасов, или триллер, так и вижу, как там весь бетонный пол залит кровью. Снова толчок в спину, все-таки спускаюсь, держась за стены. Интересно, меня вынесут вперед нагими оттуда или просто оставят там гнить?
— Бесишь ты меня уже, иди быстрее.
Снова толчок в спину, более болезненный, спускаюсь, впереди идет Коваль, за мной тот разговорчивый и нервный парень из машины, а во мне все трясется от дикого страха. Сердце отдается ударами в висках, кладу на грудь руки, словно пытаясь его унять.
Сразу после ступенек большое пространство подвала, яркий свет от ламп, несколько мужчин. А когда Коваль чуть отходит в сторону, вижу двух людей, сидящих на стульях. Замираю на месте, зажимая рот ладонью, чтоб не закричать от увиденного.
— Наконец-то, моя прелесть вернулась. Набегалась? И чего убегала-то? Все равно ведь найду, от Шакала никто не уходил.
Шакалов подхватывает меня за талию, кружит в воздухе, смеется. Он так сильно рад меня видеть, или это какая-то новая наркота? Слишком веселая дурь. А мне слишком страшно, очень страшно, так, что готова блевонуть. Стараюсь не смотреть в сторону двух стульев и тех, кто на них сидит. Илья стоит передо мной в одних низко посаженных на бедрах джинсах, голая грудь, татуировки, разбросанные по телу, и в хлам забитые рукава. Худощавый, высокий, пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, но в глазах стоят слезы и все расплывается.