Речи бунтовщика

Кропоткин Петр Алексеевич

Приписывать парламентамъ то, что сдлано человчествомъ, надяться, что конституція можетъ дать свободу — это гршить противъ исторической правды.

Дло не въ томъ, каковы преимущества представительнаго режима передъ правленіемъ царедворцевъ, обращающихъ себ на пользу капризы неограниченнаго монарха. Если онъ утвердился въ Европ, значитъ, именно этотъ режимъ соотвтствовалъ той фаз капиталистической эксплоатаціи, которую мы пережили въ XIX вк. Онъ гарантировалъ безопасность промышленникамъ и коммерсантамъ, которымъ предоставилъ власть, вырванную изъ рукъ аристократіи.

Но и монархія, не смотря на свои недостатки, имла нкоторыя преимущества передъ правленіемъ

феодальныхъ князей. Она въ свое время тоже была необходима. Должны-ли мы были изъ-за этого оставаться навки подъ гнетомъ королевской власти?

Намъ, людямъ конца XIX вка, надо выяснить, каковы недостатки представительнаго правительства, не является-ли оно въ наше время тмъ препятствіемъ для развитія человчества какимъ была монархія въ прошломъ вк, и нельзя-ли преобразованіями приспособить его къ той экономической фаз, наступленіе которой мы предчувствуемъ? Вотъ чмъ мы должны заняться вмсто того, чтобы вести безконечные споры объ исторической роли политическаго режима буржуазіи.

Отвтить на этотъ вопросъ не трудно.

Представительный режимъ — этотъ компромиссъ со старымъ режимомъ, сохранилъ правительству вс атрибуты неограниченной власти и подчинилъ его дйствія фиктивному контролю народа. Теперь онъ отжилъ свой вкъ и служитъ тормазомъ для прогресса человчества. Его недостатки не зависятъ отъ лицъ, стоящихъ у власти, они присущи самой систем и такъ глубоко вкоренились въ него, что никакое преобразованіе не приспособитъ его къ требованіямъ нашего времени.

Представительный режимъ — это организованное господство буржуазіи, исчезнетъ вмст съ ней. Наступающая экономическая фаза требуетъ новой политической организаціи, не имющей ничего общаго съ представительствомъ.

Представительному правительству присущи вс недостатки правительства. Оно не только не уметъ ихъ сгладить, но даже создаетъ новые. Знаменитые слова Руссо о правительств вообще примнимы къ нему, какъ нельзя лучше. „Чтобъ можно было передать свои права выборному собранію”, говоритъ онъ, „оно должно состоять изъ ангеловъ. Да и у нихъ выростутъ рога и когти, какъ только они примутся за управленіе людьми —„этимъ стадомъ скотовъ!”

Представительное правительство, называется-ли оно Парламентомъ, Конвентомъ, Совтомъ Коммуны или какимъ-нибудь другимъ нелпымъ именемъ, назначено-ли оно префектами Бонапарта или архи-свободно избрано населеніемъ возставшаго города, — всегда стремится подобно деспотамъ расширить свои права, вмшиваясь во вс проявленія жизни, замняя законами свободную иниціативу отдльныхъ лицъ и группъ. Оно забираетъ въ свои когти человка съ самаго дтства и ведетъ его до могилы отъ закона къ закону, отъ угрозы къ наказанію, никогда не выпуская его изъ подъ своей опеки. Приходилось-ли вамъ слышать, чтобы выборное правительство объявило себя некомпетентнымъ по какому-либо вопросу?

Подчинять своимъ законамъ вс проявленія человческой дятельности, вникать въ мельчайшія подробности жизни „своихъ подданныхъ” — вотъ цль государства и правительства. Правительство, будь оно конституціоннымъ или нтъ, стремится распространить свою власть, регламентировать вс функціи общества, не останавливаясь ни передъ какими преградами, кром агитаціи и возстанія. Парламентское правительство, — оно уже доказало это, — не составляетъ исключенія.

Государство, говорятъ намъ, иметъ цлью защищать слабаго отъ сильнаго, бднаго отъ богатаго, трудящіеся классы отъ классовъ привилегированныхъ. Мы знаемъ, какъ правительства исполнили эту миссію: они поняли ее въ обратномъ смысл. Врныя своему происхожденію, правительства, вообще, являются покровителями привилегированныхъ противъ угнетенныхъ.

Представительное правительство, въ частности, организовало защиту промышленной и коммерческой буржуазіи отъ аристократіи, съ одной стороны, и эксплоатируемаго народа съ другой; изысканно вжливое и заискивающее передъ аристократами, оно поражаетъ своей жестокостью по отношенію къ пролетаріямъ. Вотъ почему самый пустяшный законъ, охраняющій трудъ, долженъ быть вырванъ у парламента путемъ упорныхъ возстаній. Вспомните, цной какой борьбы, какихъ усилій удалось добиться отъ англійскихъ парламентовъ, швейцарскаго федеративнаго совта и французскихъ палатъ, нсколькихъ жалкихъ законовъ объ ограниченіи рабочаго дня. Впервые они были получены въ Англіи; рабочимъ удалось завоевать ихъ лишь путемъ разгрома фабрикъ.

Въ странахъ, гд революція не лишила аристократіи ея значенія, дворянство прекрасно уживается съ буржуазіей. — „Признай, аристократъ, за мною право издавать законы, говоритъ буржуа, а я буду охранять твои дворцы”. И онъ честно исполняетъ свое общаніе, пока ему не грозитъ опасность.

Потребовалось сорокъ лтъ непрерывныхъ волненій, доходящихъ временами до возстаній и поджоговъ деревень, чтобы заставить англійскій парламентъ гарантировать фермерамъ тотъ излишекъ дохода, который получается съ арендованной земли, благодаря произведеннымъ ими улучшеніямъ. А знаменитый „аграрный законъ”, вотированный для Ирландіи? Посл какой тяжелой борьбы онъ достался народу! Страна должна была возстать, отказаться наотрзъ отъ взноса арендной платы и защищать свое имущество бойкотомъ и поджогами. Самъ Гладстонъ признаетъ, что это былъ единственный способъ принудить буржуазію вотировать этотъ жалкій законъ, который только съ виду защищаетъ голодную страну отъ притсненій лордовъ.

Но когда капиталистамъ угрожаетъ хоть малйшая опасность со стороны возставшаго народа, тогда представительное правительство, этотъ органъ господства капитала, суметъ показать свою силу. Оно избиваетъ возставшихъ съ такимъ спокойствіемъ, съ такой жестокостью и подлостью, на которыя не способенъ ни одинъ деспотъ. Законъ противъ соціалистовъ въ Германіи нe уступаетъ нантскому эдикту; ни Екатерина II посл Пугачевскаго бунта, ни Людовикъ XVI посл мучной войны (guerre des farines), не проявляли той жестокости, съ которой національныя собранія 1848 и 1871 года обрушились на беззащитную толпу. „Убивайте этихъ волковъ, волчицъ и волчатъ!” — кричали члены этихъ собраній и поздравляли, опьяненныхъ кровью, солдатъ съ ихъ блестящей побдой.

Безымянный зврь о 600 головахъ превзошелъ Людовика XI и Іоанна Грознаго.

Положеніе длъ не измнится, пока будетъ существовать представительное правительство, будетъ-ли оно регулярно избираться народомъ или само провозгласить себя при первыхъ искрахъ возстанія.

Можетъ быть, настанетъ экономическое равенство, и тогда равноправные и свободные граждане не передадутъ своихъ правъ въ руки избранныхъ, — они создадутъ новую политическую организацію и сами будутъ вести свои дла.

Или опять меньшинство, какое-нибудь четвертое сословіе, состоящее изъ привилегированныхъ буржуа, захватитъ въ свои руки экономическое господство надъ массами и тогда — горе угнетеннымъ! Представительное правительство, избранное этимъ меньшинствомъ, будетъ дйствовать въ его интересахъ. Оно издастъ законы, охраняющіе привилегіи этой новой буржуазіи, и силой оружія подчинитъ себ непокорныхъ.

Немыслимо здсь разобрать вс недостатки представительнаго правительства. Для этого надо было бы написать цлые томы. Ограничимся разсмотрніемъ только самыхъ существенныхъ недостатковъ. Одинъ изъ нихъ заслуживаетъ особеннаго вниманія.