Речи бунтовщика
Шрифт:
Среди всхъ этихъ предразсудковъ наибольшаго вниманія заслуживаетъ тотъ, который лежитъ въ основ современныхъ политическихъ организацій и проявляется почти во всхъ соціальныхъ теоріяхъ. Этотъ предразсудокъ — вра въ представительное правительство.
Въ конц прошлаго вка французскій народъ свергнулъ монархію и послдній изъ королей искупилъ на эшафот свои грхи и грхи своихъ предшественниковъ.
Тогда же выяснилось, что все великое, хорошее, что дала революція, было дломъ отдльныхъ лицъ или группъ, достигшихъ своей цли, благодаря дезорганизаціи и слабости центральнаго правительства. Казалось, что именно въ эту эпоху народъ не долженъ былъ искать ига новаго правительства, основаннаго на тхъ же принципахъ, какъ и только-что свергнутое.
Но, находясь подъ вліяніемъ предразсудковъ
Во всхъ государствахъ континентальной Европы эволюція приняла тотъ же характеръ. Вс они, одно за другимъ, свергаютъ абсолютныя монархіи и вступаютъ на путь парламентаризма. Даже деспотическій Востокъ слдуетъ ихъ примру: Болгарія, Турція, Сербія пытаются учредить у себя конституцію; Россія, и та стремится свергнуть иго камарильи, чтобы замнить его боле сноснымъ игомъ представительнаго собранія.
Ужасне всего то, что Франція, открывая новые пути, не можетъ освободиться отъ старыхъ предразсудковъ. Народъ, разочарованный въ конституціонной монархіи, свергаетъ ее, но на слдующій же день онъ провозглашаетъ новое правительство, основанное на старыхъ началахъ — правительство, готовое предать народъ въ руки какого-нибудь злодя, который навлечетъ на прекрасныя долины Франціи нашествіе непріятелей.
Черезъ двадцать лтъ онъ повторяетъ ту же ошибку. Видя, что Парижъ покинутъ войсками и правительствомъ, народъ, предоставленный самому себ, не пытается установить той новой формы политической жизни, которая привела-бы къ новому экономическому режиму. Замнивъ слово Имперія — Республикой, а это послднее — Коммуной, онъ и здсь прибгаетъ къ представительной систем. Онъ передаетъ свои права выборному собранію и поручаетъ ему создать ту новую форму человческихъ отношеній, которая дала-бы Коммун силу и жизнь.
Конституціи, разорванныя въ клочки, разлетаются подобно мертвымъ листьямъ, увлекаемымъ въ рку осеннимъ втромъ! Освободиться отъ старыхъ предразсудковъ не такъ легко; уничтоживъ шестнадцатую конституцію, народъ создаетъ семнадцатую.
Даже въ теоріи мы встрчаемъ то же поклоненіе представительному принципу. Многіе реформаторы, разсматривая современное экономическое положеніе, требуютъ полнаго преобразованія способовъ производства и обмна и уничтоженія капиталистическаго режима. Но какъ только дло дойдетъ до ихъ политическаго идеала, они не ршаются коснуться представительной системы: въ Рабочемъ Государств, и даже въ свободной Коммун они стремятся сохранить представительное правительство.
Къ счастью, престижъ этого принципа падаетъ. Прослдимъ за развитіемъ представительнаго правительства. Мы имемъ возможность это сдлать. Оно функціонировало и функціонируетъ на открытой арен Западной Европы во всемъ разнообразіи своихъ формъ — отъ умренной монархіи до революціонной коммуны. На него возлагали столько надеждъ, а оно явилось орудіемъ интригъ и личнаго обогащенія, препятствіемъ для развитія народа и проявленія его иниціативы. Поклоненіе принципу представительства не иметъ большаго raison d'^etre, чмъ поклоненіе королевской власти. Теперь уже понимаютъ, что недостатки представительнаго правительства не являются продуктомъ соціальнаго неравенства; осуществленное въ сред, въ которой капиталъ и трудъ равномрно распредлены между всми, оно приведетъ къ тмъ-же печальнымъ послдствіямъ. Не далекъ тотъ день, когда эта форма правленія, возникшая, по удачному выраженію Дж. Ст. Милля, изъ стремленія защитить себя отъ когтей и клюва короля коршуновъ, уступитъ мсто политической организаціи, созданной насущными потребностями человчества и основанной на слдующемъ принцип: настоящая свобода заключается въ томъ, чтобы каждый самъ устраивалъ свои дла, не предоставляя ихъ на волю Провиднія или выборнаго собранія.
Такое же заключеніе долженъ сдлать всякій, кто пойметъ, что главные недостатки правительственной системы присущи ей, какъ таковой, а не зависятъ отъ формы и мста ея примненія.
„Современные
9
Lettres sur l'histoire de France, lettre XXV.
Съ тхъ поръ всеобщая подача голосовъ введена. Буржуазія, посл долгихъ сопротивленій согласилась принять ее. Въ Соединенныхъ Штатахъ всеобщая подача голосовъ функціонируетъ уже около вка въ условіяхъ полной свободы; во Франціи и Германіи она тоже проложила себе путь. Но представительный режимъ остался тмъ, чмъ былъ во времена Тьерри и Бентама; всеобщая подача голосовъ не измнила его; она только способствовала выясненію его недостатковъ. Вотъ почему теперь не только такіе революціонеры, какъ Прудонъ, возстаютъ противъ этой системы; люди боле умренные, какъ Миль [10] и Спенсеръ [11] кричатъ: „остерегайтесь парламентаризма!” Можно, основываясь на общепризнанныхъ фактахъ, написать цлые томы о непригодности этой системы и найти сочувствіе среди читателей. Представительное правительство было предано суду — и приговорено.
10
La libert`e; le Gouvernement Repr'esentatif.
11
Introduction `a l'`etude de la Sociologie; Principe de Sociologie: divers Essais.
Его приверженцы постоянно указываютъ намъ на заслуги этого режима. Мы обязаны ему, говорятъ они, нашей политической свободой, о которой не могло быть и рчи при абсолютной монархіи.
Но, въ сущности говоря, не представительный режимъ намъ далъ и гарантировалъ свободу, которую мы завоевали вотъ уже больше вка. Эту свободу, такъ же какъ и народное представительство вырвалъ у правительствъ могучій потокъ народной мысли, рожденный революціей; духъ свободы и возстанія сумлъ сохранить ихъ, несмотря на постоянныя посягательства правительствъ и парламентовъ. Представительное правительство добровольно не даетъ народу никакихъ правъ и не пренебрегаетъ деспотизмомъ. Права приходится у него вырывать и защищать съ оружіемъ въ рукахъ, какъ во времена неограниченной монархіи. Да и это возможно лишь въ странахъ, гд состоятельный классъ жаждетъ этихъ правъ и готовъ ихъ защищать противоправительственной агитаціей. Тамъ же, гд этотъ классъ молчитъ, политическая свобода не можетъ существовать, будетъ-ли въ стран народное представительство или нтъ. Палата въ этихъ странахъ уподобляется прихожей королей. Примромъ тому служатъ парламенты Балканскаго полуострова, Австріи и Турціи.
Приверженцы представительнаго правительства постоянно указываютъ на свободу и права англійскаго народа и приписываютъ ихъ парламенту. Они забываютъ, какимъ рядомъ мятежей и возстаній эти права были завоеваны. Свобода печати, свобода союзовъ, свобода собраній, — все это было вырвано у парламента подъ угрозой возстанія.
Трэдъ-юніонами, стачками противъ парламентскихъ постановленій и разгромомъ фабрикъ, англійскіе рабочіе завоевали себ право союзовъ и стачекъ. Избивая полицію балясниками ршетки Hyde-Park'a, лондонскій народъ принудилъ конституціонное министерство дать ему право манифестацій на улицахъ и въ паркахъ столицы. Не парламентскими дебатами, а противо-парламентской агитаціей и угрозой поднять сотни тысячъ бдняковъ, готовыхъ разгромить министерства и дворцы аристократовъ, англійская буржуазія защищаетъ свою свободу. Что касается парламента, то онъ все время посягаетъ на политическія права народа и упраздняетъ ихъ однимъ росчеркомъ пера, не хуже любого короля, когда ему грозитъ возстаніе массъ. Куда двалась неприкосновенность жилищъ и корреспонденціи, какъ только буржуазія уступила эти права правительству, чтобы оно защищало ее отъ революціонеровъ.