Рецепт от Парацельса
Шрифт:
Эрик укоризненно покачал головой и улыбнулся, ничего не ответив. Эта игра доставляла ему удовольствие. Она напоминала охоту на крупного зверя. И хотя молодой человек никогда не был на охоте, под ложечкой пробегал приятный холодок. Он знал, что владеет положением, и предвкушал свою победу в этой игре, оттягивая ее приближение. Понимал он также и то, что может и не выйти отсюда. Был свидетель – и нет свидетеля…
– Я увидел там женщину. – Эрик улыбнулся, сделав наивные глаза.
Бледность снова стала заливать лицо Рона. Он не отрывал глаз от лица молодого тренера, стараясь предвидеть, что он скажет в следующий момент.
– Женщину? – воскликнул Дагс. В этом его возгласе соединились такие чувства, как показное удивление, страх и желание отвести от себя подозрение. – Не может быть!
Эрик опять повернулся лицом к хозяину и молча скрестил руки на груди, подогревая любопытство Дагса. Его охотничий азарт возрастал, но он был спокоен и готов к любым выпадам противника.
– Она была мертва? – не выдержал Рон. В его голосе прозвучала надежда и страх.
– Нет, – сделав паузу, ответил молодой человек. – Она жива.
После этих слов Рон Дагс, уже не владея собой, закрыл лицо руками и наклонился к столу.
– Этого не может быть, – прорычал он, стукнув кулаком по столу.
– Вот видите. – Эрик дружелюбно улыбнулся. – Вы знаете эту женщину. Кстати, она прячется у одного хорошего человека.
Рон Дагс потер руками виски. Теперь он выглядел больным и усталым.
– Ну тогда, наверное, стоит поговорить, – проворчал он, удобнее устраиваясь в кресле. – Хотя это отнюдь не входило в мои намерения…
Эрик вздохнул и тоже сел в кресло, стоящее напротив письменного стола, за которым сидел мистер Дагс. Положив ногу на ногу, молодой человек приготовился к долгому разговору.
– Мистер Дагс, – спокойно начал Эрик. – Давайте выложим карты, оба, каждый со своей стороны. То, о чем я хочу поговорить с вами, очень важно и касается нас обоих. Мне надоело играть в кошки-мышки. Я не хочу отнимать у вас много времени, тем более что разговор предстоит серьезный.
Рон Дагс сначала попытался возмутиться, продолжая вести свою игру.
– Что вы себе позволяете, молодой человек? Наши с вами отношения ограничены контрактом, который я могу легко прервать. И больше не хочу знать вас. Я делаю вам одолжение, соглашаясь говорить с вами!
– Воля ваша, – спокойно проговорил Эрик. – Но, в случае вашего нежелания говорить со мной, завтра в полиции будет лежать заявление о попытке убийства, подписанное той дамой, и подтвержденное мной как свидетелем. Если вас это устраивает, я сейчас же уйду, – заявил молодой человек, вставая с кресла.
– Сядьте, – хрипло проговорил Рон Дагс. – О чем вы хотите говорить со мной?
– Расскажите мне об этой женщине и о том, почему вы хотели расправиться с ней, – не то попросил, не то потребовал Эрик.
4
– Более двадцати лет назад, – начал мистер Дагс, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, – я встретил эту женщину. Она была так же хороша, как и сейчас. Это было во Франции, в Нормандии, недалеко от модного курорта Довиля. Я влюбился в нее в ту же минуту, как увидел.
Он немного помолчал, видимо, вспоминая подробности этой далекой истории. Эрик смотрел на мистера Дагса во все глаза. Двадцать лет назад?!
– Продолжайте, пожалуйста, – нетерпеливо попросил он.
– Я влюбился в нее настолько, что решил жениться на ней, даже не разобравшись, кто она, откуда,
Он помолчал и, как будто спохватившись, усмехнулся.
– Это очень долгая история. Поэтому я расскажу основное в надежде на вашу помощь. Прежде всего, я расскажу вам, почему оказался во Франции. Пожалуйста, наберитесь терпения, так как эта история непосредственно связана с Аурелией…
Отец моего друга, мистера Роберта Сайленса, тоже Роберт Сайленс, был священником. Во время Второй мировой войны он служил капелланом в армии США, и вместе со своим полком высадился в Нормандии в июне 1944 года. Однажды, когда война уже заканчивалась, его пригласили к умирающему пожилому французу, которого звали Жюль Пренье, в одну из деревень Нормандии, где-то между Довилем и Дьеппом. Просивший о последнем причастии был протестантского вероисповедания, а священник местной церкви погиб при бомбежке. Когда капеллан Роберт Сайленс, сопровождаемый вооруженным лейтенантом Албертом Грантом, готовился причастить умирающего, тот собрался с последними силами и попросил выслушать его. Тяжело дыша, он рассказал, что, является казначеем ордена розенкрейцеров, и наследовал от предшествующих поколений членов этого ордена шкатулку, в которой хранится некий рецепт известного врача и алхимика XVI века. Кроме нее там еще было что-то ценное, но главное – этот рецепт. Он обязан передать эту шкатулку другому, более молодому члену ордена, который должен был появиться у него как раз в июне 1944 года. Так было определено задолго до начала войны. Но этот человек не появился, видимо, помешали военные действия. Не известно, жив ли он. А система эстафетной передачи сокровищницы розенкрейцеров была установлена много веков назад.
Мистер Дагс замолчал, вспоминая что-то такое, что ему не хотелось раскрывать молодому человеку. Так, по крайней мере, показалось Эрику.
– Мне бы хотелось услышать о роли Аурелии в этой истории, – деликатно напомнил он.
– Я понимаю вас. – Мистер Дагс тяжело встал из-за стола и молча прошелся из угла в угол своего кабинета. – Но я должен собраться с мыслями, так как история очень непростая. Доберемся и до этой чертовки…
Эрик заметил, что последняя фраза была произнесена Дагсом без ненависти, но с чувством сожаления и… скрытого восхищения.
Через несколько долгих минут мистер Дагс снова втиснулся в свое кресло и, опустив голову, продолжил свой рассказ.
– Умирающий Жюль Пренье передал эту шкатулку священнику Роберту Сайленсу и попросил его хранить ее, так как сам он считал, что война погубила Европу, теперь цивилизация будет расцветать за океаном, и люди, которым он должен был передать шкатулку, несомненно, найдут его. Роберт Сайленс-старший умер двадцать лет назад. И только перед смертью он рассказал своему сыну, моему старому приятелю, тоже священнику, что шкатулка после войны оказалась в руках лейтенанта Алберта Гранта, сопровождавшего его на причастие к умирающему. Следы Алберта Гранта затерялись. И он просил сына найти эту сокровищницу и хранить ее в ожидании… непонятно чего. Когда Роберт Сайленс-младший рассказал мне о завещании отца, – продолжил Дагс после паузы, – я сразу понял, что в этой шкатулке хранится что-то чрезвычайно важное. И, как деловой человек, решил извлечь из этого выгоду.