Рецепт от Парацельса

Барт Кэролайн

– Что вам надо? – раздался из-за двери старческий, ворчливый голос.

– Я к вам, миссис Грант, – как можно мягче произнес Эрик.

Загремели засовы, цепочки, и дверь открыла суровая крепкая женщина.

– Здравствуйте! – Эрик улыбнулся своей чарующей улыбкой, которая так нравилась женщинам. – Меня зовут Эрик Хенк.

Женщина что-то буркнула в ответ, но в ее глазах проглядывало любопытство и интерес к гостю.

– Извините за столь ранний визит, – поклонился Эрик, – но у меня очень важное дело, связанное…

с гибелью вашего мужа.

При этих словах миссис Грант рассердилась и попыталась захлопнуть дверь перед носом молодого человека, но Эрик выставил ногу, препятствуя этому намерению.

– Пожалуйста, не закрывайте, – взмолился он, – мне очень надо поговорить с вами!

– Столько лет прошло с той поры! Хватит беспокоить меня! Уж сгнили, наверное, кости этого греховодника, Господи прости! А вы все ходите, ходите…

– Миссис Грант, я прошу вас, – настаивал Эрик. – Давайте сядем, позавтракаем, выпьем с вами кофе, я привез ликер и вкусные пирожные.

Женщина на мгновение замерла и недоверчиво посмотрела на молодого человека.

– Вы тоже журналист? – сурово спросила она, уже не пытаясь захлопнуть дверь. Услышав, что юноша не имеет к журналистике никакого отношения, она грубовато бросила: – Проходите на кухню.

Поставив на стол бутылку «бейлиса» и коробку арахисовых печений, Эрик смотрел на миссис Грант своими красивыми серыми глазами, в которых таилась печаль и растерянность. Этот взгляд неотразимо действовал на дам постбальзаковского возраста. Он пробуждал в них материнские чувства, смешанные с желанием приголубить красивого юношу и дать ему кусочек женского тепла и счастья.

– Нет, я не журналист, – как будто оправдываясь, снова повторил юноша. – Я – родственник священника Роберта Сайленса-младшего, его племянник.

– А-а-а, – понимающе протянула она. – Это тот, с которым мой покойный муж попал в эту проклятую историю.

– Да-да, тот самый, – поспешно добавил Эрик, продолжая играть роль робкого и милого юноши-сироты.

Миссис Грант захлопотала у плиты, а молодой человек начал что-то лопотать насчет умершей матери и доброго дядюшки-священника, воспитавшего его и рассказавшего перед смертью историю, поведанную отцом – Робертом Сайленсом-старшим.

– А что, Сайленс-младший умер? – удивилась она. – На Рождество он прислал мне поздравительную открытку.

– Слава богу, он выжил, – ловко исправил оплошность Эрик. – Но он очень тяжело болел, воспаление легких, все думали, что не выживет, и сам он тоже так думал, – вдохновенно фантазировал молодой человек.

– Хорошо, что вы не журналист, – в голосе миссис Грант прозвучали нотки примирения, – а то дня два назад приезжала тут одна красотка, говорит, журналистка. Сначала я хотела ее выгнать, но ей так ловко удалось разговорить меня, что я, старая дура, сама не заметила, как все рассказала ей.

В душе Эрика что-то оборвалось,

пробежал холодок разочарования, намерение тотчас же продолжить преследование и… вспыхнувшее желание видеть эту женщину. В том, что это была Аурелия, он, конечно, не сомневался.

Он сдерживал горячее желание срочно расспросить вдову лейтенанта обо всем, рассказанном ею той самой «журналистке», понимая, что за завтраком ему предстоит нелегкая дипломатическая миссия.

– Да, бывают среди журналистов такие, что умеют влезть в душу, – сочувственно высказался Эрик и покачал головой.

– И вы понимаете, – прижав руки к груди, горячо говорила миссис Грант, – сама удивляюсь, как я, в общем-то, довольно скрытная женщина, все выложила ей!

– Ну ничего, – успокоил ее Эрик. – Что уж она там сможет написать. Разве что-то очень серьезное? Все уже в прошлом…

– Что-то в прошлом, а что-то и нет, – запальчиво возразила вдова. – Самое главное, я не помню, что я ей рассказала. – Она в сердцах постучала себя по голове.

– Не расстраивайтесь вы так, – мягко попросил ее Эрик, входя в роль сопереживающего родственника. – Мой дядя попросил, чтобы вы рассказали о последних минутах жизни вашего мужа, его друга.

Не успел он закончить фразу, как лицо миссис Грант стало красным, и юноша побоялся, как бы ее не хватил апоплексический удар.

– Это ужасно! – страшным шепотом выдохнула она. – Я не могу этого рассказать, тем более священнику.

Эрик вспомнил, что Рон Дагс поведал ему о близких отношениях Аурелии и престарелого лейтенанта. Значит, его смерть была связана с нею. Но он продолжал гнуть линию наивного добросердечного юноши.

– Священнику можно все сказать, – произнес Эрик, потупив глаза. – Тогда он будет более конкретно молиться за его душу.

– Его душа жарится в аду на сковородке, и никакие молитвы ей не помогут, – прошипела безутешная вдова.

– Нельзя так говорить, – вежливо заметил Эрик, – душа бессмертна, и за нее надо молиться, тем более, если она убиенная.

Миссис Грант насмешливо посмотрела на молодого человека и хмыкнула.

– Убиенная? Кто это вам сказал? – Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

Эрик вспомнил, что мистер Дагс говорил, будто Алберта Гранта задушили подушкой. Об этом он и поведал его вдове.

Она еще раз хмыкнула и возвела глаза к потолку.

– Ну да, об этом писали в газетах, – произнесла она, поджав и без того тонкие губы. – Это я сказала так журналистам, чтобы спасти его честь. – Миссис Грант гордо подняла голову и победно посмотрела на своего гостя.

Эрик сделал удивленное лицо и приготовился слушать дальше. Вдове, видимо, и самой хотелось высказаться, чтобы милый юноша узнал правду о добропорядочном пожилом ветеране. Пусть, пусть расскажет своему любимому дядюшке, каков был его дружок!