Ребут
Шрифт:
— Бомба, — сказала я. — Что если мы взорвем часть здания? Никто не пропустил бы такое.
Десмонд фыркнул.
— Мне нравится эта идея.
— Нет, — сказала Адди, нахмурившись. — Ты можешь убить ребутов.
— Не говоря уже о том, что тут у нас не густо с бомбами, — сказал Тони. — Послушай, милочка — извини, Рэн — если бы я думал, что существовал какой-то способ, чтобы ты смогла сделать это, то я бы сказал тебе. Но ты ничего не можешь сделать. — Он протяжно выдохнул.
— Я имею в виду, может быть, если бы у тебя была армия ребутов. Но если это невозможно, то я ничем не
Я замерла, метнув взгляд на Адди. У нас была такая же мысль.
— Сколько их там? — спросила я.
— Около ста. — Она посмотрела на Тони, ее глаза сверкали от возбуждения.
— Правильно? Чуть больше ста?
— Ты имеешь в виду в центре Остина? Да, там осталось около ста ребутов. Но они не армия, они заключенные.
Я взглянула на Каллума, который изогнул бровь и выглядел недоверчиво. Я положила руку на его колено и мягко сжала его, перед тем как повернуться лицом к Тони.
— Тогда мы пойдем и освободим их всех.
Глава 30.
Я повернулась к входной двери, когда через нее вошел другой человек. За последний час они прибывали непрерывным потоком, и кухня начинала заполняться. Они все собрались вокруг Тони и я могла слышать обрывки разговора, в котором они обсуждали, стоит или нет помогать мне. Казалось, они разрывались между названием плана “идиотским” или “гениальным”.
Тони и Десмонд отошли в сторону, как только я подняла идею освобождения всех ребутов в Остине. У них был жаркий спор в задней части комнаты, который закончился тем, что Десмонд ушел, только чтобы вернуться с ближайшим мятежником.
Мятежниками были в основном мужчины, но они различались по возрасту. Некоторые выглядели примерно на шестнадцать или семнадцать, как Гейб, в то время как другие были поседевшими. Мне казалось, что Гейб был сыном Тони, но он не называл его папой, и я слышала, как Гейб сказал Адди, что он вырос в детском доме. Я не была уверена, что у этих людей было что-то общее, кроме явной ненависти к КРРЧ и странного желания помочь ребутам.
Они были странной компанией.
Десмонд поймал меня наблюдающей за ними и нахмурился. Он прислонился к кухонной стене, завернув один черный сапог за другой, и не шелохнулся, когда я встретилась с ним взглядом. Он был самым активным в своем противодействии мятежникам, желающим помочь мне — “Я не умру за них” было его точными словами — и я могла понять его точку зрения. Тем не менее, он был одним из людей в этой комнате, которые, казалось, нисколько нас не боялись, и я не знала, что с этим делать.
Низкий человек остановился передо мной и Адди, упирая руки в бедра и смотря на нас.
— Они забрали тебя, когда ты была на задании прошлой ночью? — спросил он ее с полуулыбкой.
— Да, — сказала она, стреляя в меня настороженным взглядом.
— Ты была на Главной Улице? Или с одним из своих товарищей?
— Да, — сказала она удивленно. — Я была послана туда, но цели не было дома.
Мужчина тихо засмеялся.
— Да, это был я. — Он победно поднял руки. — Опять от них ускользнул!
— Ты Генри? — спросила она со смехом.
— Конечно я.
Он усмехнулся, прежде
Адди посмотрела ему вслед.
— Эти люди странные. — Она оперлась локтем о колено и подперла подбородок рукой. — Но, знаешь, мы не сможем сделать это без них.
— Мы? — переспросила я, поднимая бровь и смотря на нее. Мы все еще сидели на полу за диваном с Каллумом, безмолвным и неподвижным рядом со мной.
— Пожалуйста, не говори мне, что ты думаешь, что сможешь ворваться в КРРЧ в одиночку, — сказала она.
— Я просто не думала, что ты хочешь помочь.
— Все мои друзья там. Конечно же, я хочу помочь. — Она искоса посмотрела на мятежников на кухне. — Я хочу, чтобы мой папа смог приехать сегодня. Мне бы хотелось поговорить с ним.
— Я сомневаюсь, что он сможет выбраться из Розы.
— Да. — Она слегка нахмурила лоб. — Я не могу поверить, что он работает на КРРЧ. Я имею в виду, я знаю, что он с мятежниками, но все же. Это странно.
— Он не работал на них, когда ты в последний раз его видела? — спросила я.
Она фыркнула.
— Конечно, нет. Я не видела его с тех пор, как умерла шесть лет назад, так что я полагаю, многое изменилось, но он ненавидел КРРЧ. Я умерла дома от КДХ и после того, как стала ребутом, он спрятал меня. Сказал, что не позволит им забрать меня.
— Ты шутишь. И как долго?
Родителей, которые хотели сберечь своих детей, ставших ребутами, было немного, и они были редки, однако я не удивилась, что Лэб был одним из них.
— Всего лишь пару недель. В конце концов, я поняла, что он не сможет прятать меня вечно. Они схватят его. Поэтому, однажды, когда он отправился на работу, я просто ушла. Я пошла в медицинский центр и сказала им, что была сиротой.
Это объясняло, как Лэб смог работать в КРРЧ, когда у него был ребенок ребут. Они ничего не знали.
Хрип, исходящий от Каллума, заставил меня повернуться. Он опирался о спинку дивана, уставившись отсутствующим взглядом в стену. Я сжала пальцы вокруг его руки, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы моргнуть и повернуться ко мне. Его глаза были совершенно не сфокусированными.
— Ты в порядке? Ты хочешь немного поесть?
Он не ответил. Его взгляд переместился с меня на людей, и он щелкнул зубами, издав низкое рычание. Я быстро отдернула руку и отскочила от него, когда он начал бороться с веревками. Люди обернулись на шум, и Тони вышел из толпы, упирая руки в бока.
— Почему бы вам не отнести его в спальню? — предложил он. — Ему не следует находиться здесь со всеми нами.
Адди взяла связанные ноги Каллума, а я схватила его под плечи. Он извивался в наших руках, и Адди ускорила шаг в коридоре, открывая вторую дверь справа.
В комнате стояли только кровать и комод. В углу была небольшая куча одежды и несколько книг на комоде, но я не увидела ничего, что мог бы сломать Каллум, если станет метаться по комнате, пытаясь избавиться от веревок.
Мы положили его на кровать, и Каллум перестал сопротивляться, когда я провела рукой по его лбу и волосам. Он слабо мне улыбнулся, прежде чем закрыть глаза, и я пожалела, что не могу заползти в кровать к нему.