Ребут
Шрифт:
Что, если уже слишком поздно? Что, если мы уже пропустили окно?
Мое сердце слишком громко билось. Оно бешено колотилось у меня в ушах, и это было единственным звуком в этой комнате.
— Каллум.
Мой голос был отчаянным, когда я потрясла его за плечо. Кровать скрипнула под его весом, когда я пододвинула его.
Ничего.
Этот ничего не видящий взгляд был слишком пугающим. Я потрясла его сильнее, повторяя его имя, в то время как боль в груди росла. Слезы потекли по моим щекам прежде, чем я осознала, что собираюсь заплакать, и я прижала свою руку к губам,
Я отпустила его плечо и опустилась на пол. Может быть, мне стоило побежать к Тони или Адди и спросить их, было ли с ним все в порядке, но я была слишком напугана. Я не хотела, чтобы они еще раз одарили меня этим сочувствующим взглядом.
— Рэн?
Моя голова вздернулась на звук голоса Каллума. Он удивленно смотрел на меня, нахмурившись и вертя руками в веревках.
— Что случилось?
Я вскочила на кровать и за секунды развязала его руки, положив голову ему на шею, когда он обвил меня своими руками. Он прижимался своей щекой к моей шее, его теплое дыхание щекотало мне кожу.
— Извини, — сказала я, глубоко вздохнув.
— Ты не должна извиняться за то, что плакала.
— Нет, за все. За то, что позволила тебе напасть на человека и за то, что ты сбежал в действительно ужасное время. Я должна была сначала проверить. Я знала, что они делали это с Ниже-шестидесятыми и даже не подумала проверить.
— Да, — сказал он насмешливым голосом, — в следующий раз, когда ты рискнешь своей жизнью, спасая меня, не могла бы ты, пожалуйста, разработать приемлемый план заранее? Этот просто недопустим.
Я засмеялась, крепко обняв его одной рукой.
— Тебе не нужно извиняться, — сказал он, слегка коснувшись губами моего уха. — Если уж на то пошло, то я должен поблагодарить тебя.
— Пожалуйста, не надо. Это заставит меня чувствовать себя ужасно.
Он тихо засмеялся, проводя пальцами под моим подбородком, пока я не повернула свое лицо к нему. Он поцеловал меня, что ощущалось как благодарность, но я не возражала. Когда он отстранился, он подарил мне маленькую грустную улыбку.
— Просто не оставляй меня таким, хорошо?
Я шмыгнула носом, опуская глаза, чтобы мне не пришлось смотреть на него.
— Я не хочу, чтобы они превратили меня в это… — Он посмотрел вниз на себя. — Это безумное существо. — Парень оставил нежный поцелуй на моей щеке. — Похоже, они победили, да?
Это определенно выглядело так, будто они победили.
— Я не хочу больше убивать людей. — Он сморщил лицо. — Или хуже того, есть кого-либо. Поэтому, если что-то пойдет не так, просто не дай мне быть таким, ладно?
Я кивнула, сильно сжав губы, чтобы сдержать слезы.
— Хорошо.
Каллум помолчал мгновение, сведя брови в раздумьях.
— И даже если мы не найдем антидот, ты должна помочь им. — Он кивнул на дверь. — Отправляйся в резервацию и доберись до других ребутов, чтобы тоже помочь им.
— Людям?
—
Он знал, что меня мало интересовала помощь людям. Все, чего я хотела, это чтобы ему стало лучше, чтобы мы смогли уйти от них и никогда не возвращаться. И я не хотела думать о том, что буду делать, если Каллум не изменит свое состояние, но слоняться поблизости, объединяя усилия с людьми, не было на верхушке моего списка.
— Это не будет проблемой. Ты будешь в порядке.
— Рэн, подумай об этом, по крайней мере. Ты не должна позволить всему пойти коту под хвост хотя бы потому, что ты крутая.
Мне удалось засмеяться.
— Я подумаю об этом.
Это была ложь. Я не собиралась думать о каком-то сценарии, который не включал в себя его.
Каллум, в конечном свете, снова исчез, хотя я видела, что он пытался бороться с этим. Я еще долго сидела на полу, пока больше не смогла видеть эти пустые глаза. Я отказывалась терять от этого голову, потому связала ему руки и перенесла в гостиную, где и провела весь день и начало вечера, расхаживая взад и вперед.
Солнце только-только зашло и мне не терпелось отправиться в центр, но Тони настаивал на том, что лучшее время было очень раннее утро. В центре было меньше всего охранников на дежурстве между четырьмя и шестью часами утра и было лучше выдвигаться около шести, так как немного персонала будет в то время дежурить в лаборатории. Никто не мог сказать мне, как выглядит антидот, поэтому мне мог понадобиться человек, чтобы показать его.
Тони сидел за кухонным столом с десятью другими людьми, углубившись в схему Остинского центра КРРЧ. Людей, согласившихся нам помочь, оказалось больше, чем я ожидала. Некоторые ушли, заявив, что они уверены в том, что мы все умрем под утро, но остальные, казалось, были рады иметь такой амбициозный план после нескольких лет попыток свергнуть КРРЧ.
Гейб проскользнул через парадную дверь с Зиком, тем самым белокурым парнем. Первый прижал черный холщовый мешок к своей груди и кивнул Тони.
— Я достал их, — сказал он, опуская сумку на диван и вынимая содержимое. Он вытащил несколько черных пистолетов и бросил желтые, необычной формы пули на стол. Я нахмурилась, наклонившись и взяв одну из них.
— Что это? — спросила я, вертя желтую пластиковую пулу в пальцах. Из нее торчала крошечная иголка.
— Транквилизирующие дротики, — сказал Гейб. — Тони не хочет убивать людей, пока ты будешь там.
Я повернулась к Тони с поднятыми бровями, и он откинулся на спинку кресла, встречаясь со мной глазами. Я подняла желтый дротик.
— Эти штуки действительно работают? Быстро?
— В течение нескольких секунд. Целься в грудь, руки или ноги.
— Как долго они будут в отключке? — спросила я.
— Несколько часов. Тебе не придется беспокоиться об этом. Я отдам тебе твой настоящий пистолет, но я не хочу, чтобы ты использовала его. Большинство тех ребят просто делают свою работу. И некоторые из них работают с нами.