Ребенок от предателя
Шрифт:
Приказываю себе успокоиться и не вестись на провокации Леши. Вдыхаю.
– Ну, знаете, не вам меня учить, как мне ребенка поднимать. О своем подумайте лучше.
– А что с моим не так? – бросает на меня быстрый взгляд.
Я его ощущаю по вспыхнувшей щеке. Боже, да я до сих пор реагирую на секунды внимания, которые он мне дарит. И плевать мое сердце хотело, что он ушел, что не помнит меня вообще и не знает о нашем ребенке.
– Он скоро появится, – стараюсь не сильно скалиться,
Меня задели его слова.
– И вообще, если я один раз недосмотрела за ребенком и наткнулась на вас, это не значит, что такие случаи у нас постоянно. Это ребенок, и он может двигаться очень быстро, знаете ли.
– Ну как я могу знать, у меня же ещё нет детей, – язвит мой бывший муж, – и логики у меня тоже, видимо, нет.
Очень хочется зарычать от его непрошибаемости.
– Давайте лучше следить за дорогой и не оценивать друг друга как родителей. Я вас не просила читать мне лекции о родительских обязанностях.
– Отлично, – бурчит Леша и утыкается в дорогу.
Смотрю в зеркало и выдыхаю, замечая, что эвакуатор не отстает.
Леша с одним из работников сервиса помогают эвакуатору сгрузить мою машину. Я в это время нервно кусаю ногти и ловлю отходняки после аварии и встречи с бывшим. И до меня доходит, что я могу вообще быть не в состоянии заплатить за ремонт машины и остаться без колес.
– О, в вас тоже приехали? – мастер замечает царапину на бампере Лешиной машины.
Мужчина хмыкает и смотрит в мою сторону.
– Ага, девушка и приехала. А я не смог бросить её на произвол судьбы и привез к вам.
Я решаю вмешаться в их милую беседу и делаю уверенный шаг к мастеру.
– Извините, что вмешиваюсь. Когда вы сможете мне сказать стоимость вашей работы?
Мужчина в рабочей одежде задумчиво почесывает подбородок.
– Так, ну у нас тут пока есть заказы срочные. Вам как срочно?
Поднимаю руки и мотаю головой.
– Мне вообще не срочно. Я подожду.
Мастер кивает и смотрит в сторону Леши, как будто ждет подтверждения моих слов. Бывший только равнодушно дергает плечом и достает телефон, полностью абстрагируясь от нашей беседы.
– Давайте вы номер оставите, и мы вам сообщим, когда определимся по перечню работ.
– Отлично, – достаю визитку, чтобы не диктовать номер.
– Ну все, Вероника, тогда на созвоне. Тачку оставляйте, мы сами её перетянем, если что.
Протягивает руку, и я не сразу понимаю, что от меня требуется.
– Ключи, Ве-ро-ни-ка, – тут же раздается низкий голос над ухом.
Ну точно, он считает меня идиоткой и поэтому постоянно пытается подсказать. Прикрываю глаза на секундочку и отдаю мастеру ключи от машины.
– Вы вроде бы торопились, – обращаюсь к застывшему у машины
Он дергает бровью и облокачивается на открытую дверь. Встречаюсь взглядом с холодными глазами, и этот холод моментально под кожу пробирается. Замораживает.
– Да вот жду, а то ты же ещё куда-нибудь вляпаться можешь. Везунчик прям по жизни.
Скриплю зубами и утыкаюсь в телефон. Мне нужно отсюда выбираться. Подальше от Леши и от всего, что с ним связано.
Вбиваю адреса и подавляю стон, когда идет поиск машины. Вокруг нет ни одного такси, и это вгоняет меня в уныние.
И тут меня окончательно добивает звонок воспитателя из сада. Рука с мобильником дергается. Приходится стиснуть сильнее кулак, чтоб не выронить трубку.
– Боже, что ещё? – Принимаю вызов. – Слушаю.
Очень хочется скрестить пальцы, как в детстве, когда мы верили, что именно скрещенные пальцы спасают от неприятностей. Делаю вдох.
– Вероника Павловна, здравствуйте. Вас беспокоят из садика Кирюши.
– Да, Наталья Владимировна, слушаю вас.
Воспитательница откашливается, и от этой заминки перед глазами начинает плыть.
– Дело в том, что у Кирюши началась рвота. Он жалуется на боли в животе. Он неважно себя чувствует, не могли бы вы подъехать и забрать его домой?
Внутри все обмирает. Тело сковывает от страха за ребенка. Перед глазами начинают вспыхивать красные пятна, а в голове настойчиво внутренний голос твердит, что надо действовать! Хоть как-то.
– Какая рвота? Утром же все прекрасно было.
– Да, я понимаю, – начинает оправдываться воспитатель, – но я не просто так прошу его забрать.
– Конечно, да, – провожу прохладной ладонью по лбу и зажмуриваюсь, – я скоро приеду, Наталья Владимировна.
Отключаю вызов и открываю свернутое приложение такси. Но машина так и не найдена, а во мне постепенно поднимается паника. Потому что мы в какой-то промзоне и здесь не катаются маршрутки с автобусами.
Кручу головой, взглядом цепляюсь за фигуру Леши. Он выгибает бровь, когда мы встречаемся глазами.
– Помочь?
А разве у меня есть выбор, когда на кону здоровье ребенка?!
Сглатываю и пытаюсь собрать волю в кулак, чтобы опять обратиться к Леше за помощью. Напоминаю себе, что это ради ребенка, а не потому, что мне просто хочется побыть с ним.
Подхожу, преодолевая жуткую неуверенность. Леша внимательно следит за каждым моим шагом, и его голубые глаза заставляют меня ежиться.
Прокашливаюсь.
– Не могли бы вы подбросить меня до остановки? У меня сыну плохо стало, – от последней фразы язык немеет и внутри все болезненно сжимается.
– Что с ним? – с лица Леши слетает самодовольство.