Ребекка
Шрифт:
По рядам прошел гул, шевеление, кто-то что-то говорил. А я молчала, глядя, как ведут связанного Амору. Моего плененного волка. И по телу прокатывалась дрожь.
Вот он. Так близко. Всего несколько шагов…
Одно мгновение, и мы встретились взглядами. В горле встал ком. В душе все перевернулось, словно в ней пронесся ураган. А может, так и было. На какую-то долю секунды я стала просто женщиной – влюбленной, полной надежды, слабой. Такой, какой мне и полагалось быть.
В его глазах было столько боли, что и мое собственное сердце разрывалось. А ведь он считает, что я предала его и собираюсь сдать Северный
– Как видите, он в порядке. Пока. И я даже готов подарить ему жизнь…
Легко раздаривать то, что тебе не принадлежит.
– Конечно, – кивнула я. Мне нужно было немного времени, чтобы сотворить заклинание, которое освободит моего мужа, развяжет ему руки и позволит защищать себя в бою.
Но я даже рта не успела раскрыть. Кто-то выкрикнул команду. Прозвучал боевой клич. А следом крик начал нарастать, как морская волна, выплескиваясь на берег. Дрогнули «зеркала», которые я выставляла полночи, чтобы спрятать воинов лиров-союзников. Захлестнули с двух сторон ряд мятежников, беря его в тиски. И я снова потеряла из виду Амору.
Ударила пятками в бока лошади, но Альберт перехватил ее под узду, не позволяя мне необдуманно ворваться в бой.
– Миледи, вам нельзя туда.
Но едва я собралась возмутиться, как поле боя начало затягиваться густым, как молоко, туманом. А вот и заклятье Грунельды, демоны бы ее побрали!
– Ребекка! – выкрикнул туман голосом Шарли.
– Бекка, где ты? – вторил ей голос Анны.
Проклятье! А они что здесь делают вообще?
Туман клубился, извивался, скручиваясь в жгуты, создавая причудливые силуэты. Или это и были силуэты людей. Не стало видно ни земли, ни неба. Руку протяни – и не увидишь пальцев. Гул начинающегося боя сменился ошарашенным молчанием, растерянными выкриками. Даже в голове, казалось, тоже все затягивалось каким-то вязким туманом, мешая думать, нашептывая что-то, но слов не разобрать.
Мысли путались, веки постепенно тяжелели, а тело и вовсе словно свинцом налилось. Я окаменела, вглядываясь в колдовской туман, пытаясь разглядеть хоть что-то. Прислушиваясь к родным голосам. Сердце сжалось. Как же я по ним соскучилась, оказывается.
Но! Можно было ждать здесь кого угодно, но не моих сестер. Что они здесь забыли? Как попали в Северный предел прямиком на поле боя? Я ведь не писала в Ньеркел! И действительно ли это они? Или просто видение, наведенное колдовством Грунельды?
Я тряхнула головой, тщетно пытаясь сбросить с себя видение.
– Альберт! – позвала я. Но ответа не последовало. Хотя повод моей лошади до сих пор удерживала сильная мужская рука. Значит, и его разум затуманен колдовством.
Моя гнедая всхрапнула, застригла ушами и слегка присела на задние ноги. Будто готовилась к прыжку. Животные всегда тонко чувствуют колдовство. Именно это и насторожило.
Я спешилась и на всякий случай сделала шаг в сторону, словно нырнула в молоко. Мало ли как лошадь отреагирует на мои чары. Может и сбросить, и понести.
– Миледи, нам лучше отправиться в замок, – настороженно заговорил Альберт, все еще придерживая узду. Кажется, он даже не заметил, что меня уже не было в седле. Что еще раз подтвердило мою догадку.
– Бекка! Где ты? Ты нужна мне! – снова позвала Шарлотта.
Скорее всего, колдунья с островов даже отдаленно не знала характера Шарли. Да та в жизни не стала бы
– Миледи! – снова позвал Альберт, не дождавшись ответа.
– Мы не будем возвращаться и прятаться, – холодно отчеканила я, сложив руки и сосредотачиваясь, отрешаясь от всего – от голосов, тумана, страха.
– Ребекка, – снова позвал меня туман. На этот раз голос принадлежал Нейту. И в груди что-то дрогнуло – болезненно и тоскливо. Но и на этот раз я просто выдохнула и взялась за дело. Чем больше промедлений, тем меньше шансов на победу.
Прошептала заклинание, вкладывая в него магическую силу. Затаила дыхание. Кобыла недовольно всхрапнула, почуяв неладное, рванула, едва не выдернув Альберта из седла.
С последними звуками заклятья подул ветер, врываясь в стену из тумана, разрезая его, разрывая в клочья. Снова и снова разметая колдовство Грунельды, обнажая поле боя.
У меня на какое-то мгновение перехватило дыхание. Островитяне, пользуясь тем, что защитники Северного предела были слепы в тумане, просто убивали их – без сражения, подло, со спины. И я с ужасом поняла, что защитников замка осталась едва половина.
– Я говорил, что этот бой будет проигран, – глухо пробормотал Альберт, напряженно глядя на происходящее. Его руки с силой сжались на поводьях. И сам он походил на каменную статую. Может, не все так, как мне казалось? Может, я ошиблась, считая, что Альберт предатель. И он действительно просто хотел защитить меня, отдать долг?
Время покажет!
Я снова обернулась к сражающимся. Вновь обретшие зрение воины под командованием лиров смогли начать отбиваться. Завязался бой. Мне сложно было разглядеть, на чьей стороне преимущество. И защитники, и мятежники сражались отчаянно, каждый вкладывал в сражение всего себя.
Я рыскала взглядом по оставшимся в стороне предводителям. Только бы Нейт не поплатился за то, что лиры ослушались меня. А ведь мне не хватило лишь пары мгновений, чтобы освободить его. И теперь весь продуманный, казалось бы, план полетел на дно самой глубокой бездны. Не получится применить то заклятье, которое я планировала. И от бессилия и разочарования хотелось что-то расколотить. Желательно о головы неразумных лиров, не способных усмирить свое безразмерное эго. Неужели так унизительно прислушаться к словам женщины. Тем более что я открыла им свою тайну, поведала о своих способностях, а получила взамен…
Зло скрипнула зубами, поднявшись на возвышение.
Ведьма с островов стояла в стороне, снова начитывая заклинание. Рядом возвышался могучий воин, один вид которого внушал мне ужас. Хоть бы у сира Кристофера все получилось как должно. Давать ей отпор куда сложнее, чем упражняться в кабинете, в покое и тепле. Даже с возросшей силой я уже не была уверена, что справлюсь. Невозможно было хоть что-то предугадать.
Людей Кречета было меньше, но постепенно они стали теснить защитников замка. Люди падали на землю, щедро поливая ее кровью. Выглядело это все ужасно.