Ребекка
Шрифт:
– Как вам будет угодно, – согласилась, но не смирилась Хильда, развернулась и, высоко вскинув голову, направилась в замок.
А я едва сдержалась, чтобы не прикрыть глаза и не перевести украдкой дыхание. Как мне воевать с мужчинами, отстаивать родовое гнездо моего супруга, если не могу даже прислугу усмирить, когда та разбушуется? Хотя мамаша Хильда никогда и не была здесь просто прислугой.
– Злопамятная гадина, – проворчала Тингельда, не сдвинувшись с места и с какой-то грустью глядя вслед своему врагу. – А ведь мы могли быть подругами, если бы она не вбила себе в голову,
– Поосторожней, – предостерегла я, скорее для порядка. – Любить можно по-разному. Надеюсь, ты не для скандала пришла?
Тингельда наконец прямо посмотрела на меня, чуть прищурившись. Ее губы изогнулись в усмешке, прежде чем она сказала:
– Нет, я пришла просить у тебя зашиты и приюта. Если островитяне придут в деревню, мне достанется первой.
Закономерно. Что-то подсказывало, что ушла в эти земли она не с благословения родичей и соплеменников. И они не упустят возможности ей об этом напомнить при встрече.
– Я выполню свои обязательства, – кивнула я, приглашая колдунью войти.
Слова магической клятвы не позволят ей войти, если мысли ее не чисты. Но я все же неосознанно напряглась, наблюдая, как старуха, тряхнув мешком, двинулась через ворота во двор замка. Все же не со злом. Хоть это хорошо.
– Скажи, Тингельда, ты ведь знала, что это случится? – заговорила я, подстраиваясь под чуть прихрамывающую походку старухи.
– Есть такое, – кивнула ведьма. – Хочешь знать, почему не предупредила?
– Не хочу, – мотнула головой. – Если видящая промолчала, значит, на это были причины.
– Но о чём-то ты хочешь спросить, – догадалась ведьма, медленно поднимаясь по ступеням в замок.
Я многое хотела бы выяснить. Удастся ли мне задуманное. Не рассыплется ли мой план, как карточный домик. Получится ли спасти Нейта. Но едва я узнаю ответ, как будущее изменится. И кто знает тогда – к лучшему или наоборот.
– Нейт жив? – сдавленно спросила я то, что действительно для меня было сейчас важно.
И сердце сжалось в ожидании ответа, в груди заболело, а в горле встал ком. Лучше бы не спрашивала. Была бы хоть надежда…
Ведьма остановилась, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, ее губы зашевелились, начитывая заклятье. А после она резко вскинула руку, коснувшись моей щеки. Я даже не успела отпрянуть, испугаться.
– Смотри сама, – заглянув в душу, приказала колдунья.
И мое сознание поплыло, будто окунувшись в густой туман, нырнуло в непроглядную темень. Первой мыслью было, что ведьма ослепила меня, но постепенно глаза начали привыкать к темноте, появились контуры предметов, освещенных через узкое зарешеченное окно – тюк соломы на полу, миска, ведро... это камера. Я резко развернулась на месте, шаря взглядом по плохо освещенному помещению. И тут же наткнулась на Нейта.
Он стоял, прислонившись к стене, разглядывая что-то в маленькое окошко. Жив. Мой Нейт… жив. И даже без видимых следов побоев.
Сердце сорвалось в галоп до головокружения. На глаза навернулись слезы облегчения. И я порывисто бросилась к нему, чтобы заключить в объятия, но руки прошли сквозь него
Я прикрыла глаза, смахнув соленые капли. Невесомо погладила его по щеке и совсем легонько коснулась губами его губ.
– Люблю тебя, – призналась, не надеясь, что он услышит.
А в следующее мгновение я снова стояла на крыльце замка, под палящим обеденным солнцем. Словно это было всего лишь видение.
– А теперь накорми меня, – как ни в чем не бывало пробормотала Тиргельда. – Стара я уже для этих игр…
– Зачем ты это делаешь?
– Чтобы все случилось так, как должно!
День выдался ужасный. Самый ненастный за последние недели. И так ощутимо похолодало, задождило, а в этот день еще и поднялся северный ветер, вытряхивая из черных тяжелых туч мелкий град. Можно было бы немного подправить погоду. А то скоро от посевов останется только побитая черная земля, но я берегла силы, не зная, когда они могут мне понадобиться.
Прибывали лиры, пообещавшие помощь. Верные Нейту, они откликнулись, когда лорду понадобилась их поддержка. Воины разбивали лагерь прямо под стенами замка, и обитатели Северного предела потихоньку возвращали себе присутствие боевого духа. Сложно объяснить людям, что не все так плохо, когда их лорд в плену, а леди – навязанная бесприданница, которую и хозяйкой замка не сразу назвали.
Вот только прибытие лиров было и во благо, и во зло. В первую очередь потому, что я сразу же стала просто женщиной, которой никак не место на войне. Мне мгновенно напомнили о том, что леди в первую очередь – мать, жена и хозяйка в доме, а не воин и уж никак не политик. Хотя, признаться, эти лиры тоже мне славных воинов не напоминали. Вот только говорить им я этого не стала.
– Если я не ошибаюсь, то жена в отсутствие мужа – полностью управляет его делами, – холодно и жестко напомнила я собравшимся мужчинам. – И я не собираюсь оставаться в стороне, пока мой муж не вернется в родные стены.
Мои слова словно гром прогремели под сводами обеденного зала, ставшего на время залом совета. Лиры притихли, переглядываясь и не понимая, как и реагировать на мою блажь.
– Но, миледи, зачем вам лезть в это дело? Мы сделаем все, чтобы лорд Амора вернулся живым и невредимым в кратчайшие сроки, – осторожно заговорил полноватый, лысый, как колено лир Хирендель. Его маленькие, близко посаженные темные глаза выражали участие и сочувствие, а полные губы ласково улыбались.
Еще бы. Если с Нейтом что-либо случится, они смогут просить моей руки. Хирендель к тому же еще и вдовец третий год к ряду. Нет! Я не могу остаться в стороне.