Разящий меч
Шрифт:
— Обычный паровой двигатель слишком много весит, и к тому же для его работы нужно много воды. Так что я посчитал, что тепловой двигатель будет более эффективен. Джон Эриксон сконструировал такой примерно тридцать лет назад.
Чак посмотрел на Юлия.
— Джон Эриксон построил первые броненосцы. Юлий вежливо кивнул.
— Вместо того чтобы использовать силу пара, он приводил поршни в движение горячим воздухом. — Чак подошел к двигателю, погладил его и принялся с энтузиазмом объяснять принцип его работы. — Горячий воздух выталкивает поршень и охлаждается, и с противоположной стороны тоже подается
Он отступил в сторону и показал на деревянный пропеллер, лопасти которого достигали почти двенадцати футов в длину.
Чак вопросительно взглянул на Джека:
— Попробуем? Джек кивнул.
— Федор, поршни хорошо подогнаны?
— Точность расточки до одной тысячной дюйма. Общий вес машины снижен до пяти сотен фунтов, — внушительным голосом ответил молодой механик.
Он был на несколько лет младше Чака, но это не мешало ему осознавать собственную значимость. Сначала, когда началось массовое производство мушкетов, он изготавливал инструменты. Но вскоре Чак понял, что у этого мастерового врожденный талант, и назначил его главным механиком своего самого важного проекта. Единственной проблемой было то, что у Федора имелся брат-близнец по имени Теодор, одаренный такими же способностями. Они были похожи как две капли воды, так что чаще всего, говоря с одним из них, вы не были уверены, что не обращаетесь к его брату.
— Давайте начнем.
Подойдя к дросселю, Чак ухватился за рычаг, потом оглянулся на Федора и кивнул:
— Давай, это твоя игрушка.
Федор усмехнулся, шагнул вперед и довел рычаг до упора.
Ничего не произошло.
Чак озадаченно открыл крышку патрубка подачи топлива. Оттуда показался легкий дымок, и с легким шорохом двойные цилиндры чуть сдвинулись с места.
Федор дождался повторного кивка и передвинул рукоятку дальше. Один из цилиндров ушел вверх, другой опустился — машина заработала.
Чак толкнул лопасть пропеллера, цилиндры стали двигаться все быстрее и быстрее. Улыбаясь, Федор отжал рычаг, и двигатель заработал с равномерным свистящим гулом.
— Надо перенести его на измерительный стол!
– крикнул Чак. Подскочили помощники и, схватив металлический лист, к которому была привинчена машина, осторожно, чтобы пропеллер не коснулся земли, перенесли его на стол в глубине ангара. Чак подошел к столу, он был в опасной близости к вращающимся лопастям. Пригнувшись, он прикрепил удерживающий трос одним концом к столу, а другим — к двигателю.
— Все из здания!
Джек подскочил к Чаку и потащил его прочь.
— К тебе это тоже относится. Кин приказал, чтобы ты никогда не подвергал себя опасности!
Чак только рукой махнул.
— К черту! — крикнул он, смеясь. — Я здесь самый главный! А теперь — уходите!
— Я остаюсь, — объявил Джек. Остальные рабочие согласно закивали.
— Ладно, тогда все остаются!
Чак знаком приказал Федору открыть дроссельную заслонку.
Пропеллер, который до этого вращался довольно спокойно, взвыл. Рубашка Федора вздулась от мощного потока горячего воздуха. Лопасти со свистом рассекали воздух, помещение заполнил маслянистый запах сгоревшего керосина.
Теперь пропеллер уже ревел, и Чак с радостным криком показал на двигатель,
— Он уже развил тягу в сто фунтов, и она все возрастает! Федор, давай на полную!
Механик полностью открыл заслонку, и их оглушил невыносимый грохот двигателя.
— Три сотни, и поднимается! Мы сделали это, черт побери!
Чак направился к Юлию и Оливии, которые стояли, прижавшись к стене и широко раскрыв глаза. — Он оторвался!
Повернувшись, Чак с изумлением уставился на двигатель, который, увлекаемый бешено крутящимся пропеллером, действительно оторвался от стола. Все случилось так быстро, что он ничего не успел предпринять. Пропеллер наткнулся на стол, и в воздухе тотчас замелькали летящие во все стороны щепки. Кто-то толкнул Чака, и он упал.
Раздались испуганные крики: керосиновая лампа, которую пропеллер сбил со стола, разбилась, и вверх взметнулось пламя.
Тут же какофония звуков сменилась криками рабочих, уже тащивших ведра с песком. Двигатель свалился набок, но еще работал, пропеллер, превратившийся в неуправляемую силу, ревел. Бочка, наполненная горючим почти доверху, пылала.
Чак почему-то ощутил необычайную легкость. Казалось, он мог бы взлететь без всякого пропеллера. Потом в глазах у него потемнело, и он с удивлением почувствовал, что его каким-то образом ранило.
— Да вы же кровью истекаете!
Он посмотрел на ноги и увидел Оливию, вцепившуюся в него. Девушка сумела среагировать быстрее всех — пока он стоял столбом и смотрел на катастрофу с двигателем, она толкнула его на землю и спасла ему жизнь.
Оливия отерла кровь с его глаз. Он попытался сесть, но девушка силой уложила его обратно. Вокруг него собралась целая толпа, он слышал, что двигатель по-прежнему работает, а люди пытаются потушить разгоревшееся пламя. Федор поднялся на ноги, вернул рукоять в исходное положение, и с пронзительным скрежетом машина наконец-то остановилась.
— Он работает, черт меня побери! Он и вправду работает! — Джек плюхнулся на колени рядом с Чаком.
— По шкале — триста фунтов! — отозвался Чак с болезненной гримасой. — Он оторвался от стола, таща за собой всю конструкцию!
— Этого вполне достаточно! Мы сможем на нем летать! — ликовал Джек. — У нас есть еще пропеллеры. Надо принести один из них и проверить, как долго эта штука сможет работать.
— Вас чуть не убило, а вы собираетесь включить ее снова! — сердито сказала Оливия. И действительно, просто чудо, что никто не погиб.
Он посмотрел в ее глаза и внезапно почувствовал такую слабость…
Краем глаза он заметил появившегося в задымленном ангаре телеграфиста. Он тяжело дышал, сжимая в руке какую-то бумагу. На лице у него был написал ужас.
Почему-то Чак сразу понял, что означает это послание.
— Нам лучше вернуться к работе, — тихо промолвил он. И детская радость от совершенного, и взволнованный взгляд Оливии отступили на задний план.
— Да нет же, дубина! Вверх надо колоть, черт возьми! Винсент Готорн повернулся, услышав возмущенный рев сержанта на плацу. Слова прозвучали на едва понятной латыни, но в каком бы мире ни происходило дело и на каком бы языке ни отдавались команды, а сержанта, орущего на бестолкового новобранца, всегда можно понять без перевода.