Разящий меч
Шрифт:
— Бригада! — раздалась команда. — Заход справа флангом… — И через секунду: — Выполняй!
Строй начал разворачиваться гигантской дугой в четверть мили. Винсент медленно ехал вдоль поля, оценивающе глядя на производимый маневр.
Между Вторым и Третьим полками образовалась огромная брешь. Офицеры безуспешно пытались заставить солдат закрыть ее, она все ширилась и ширилась. Строй все больше изгибался, напоминая змею, офицеры выкрикивали команды, солдаты шарахались из стороны в сторону. Третий полк образовал нечто напоминающее перевернутую латинскую букву V. Винсент посмотрел на Роджера, который от
Наконец перестроение было завершено. Все смотрели, на Винсента, ожидая оценки.
Вместе с Роджером Винсент направился к месту, где стоял командующий римскими войсками.
— Могло быть и лучше, — сказал Винсент. Его голос разносился по всему полю.
Командующий ничего не ответил.
— Намного лучше, черт побери! — продолжал он. — Это всего лишь поле для парадов, а вы не в состоянии построить полк! Если мерки нападут на тот фланг, который будете удерживать вы, нам придется о нем забыть. Его сметут в мгновенье ока! А на войне будет не до парадов, там дым, грязь, там умирают люди, и если вы не хотите, чтобы противник нас смял, надо все делать как следует. А так вы, недоумки, не продержитесь на поле боя и пяти минут!
Он сердито пришпорил лошадь и поскакал прочь. Дмитрий ехал рядом. Несколько минут они молчали, потом Винсент не выдержал:
— Ну давай, скажи это.
— Что я должен сказать?
— Что я никогда раньше не терял терпения и всегда добивался своего, спокойно объяснив, что требуется сделать. Я знаю, о чем ты думаешь.
— Ты сам все сказал, мой генерал.
— Я хочу, чтобы они были готовы убивать мерков, сражаться с этими проклятыми ублюдками.
И он замолчал, мысленно продолжая ругаться. «Я хочу, чтобы их всех уничтожили».
— Я не могу допустить, чтобы эти солдаты совершали глупые ошибки, которые в конечном итоге могут стоить жизни всем нам.
— Можно, конечно, стремясь к этой благой цели, орать на них, — ответил Дмитрий. — Но я помню, что, когда ты был моим капитаном, ты вел себя иначе и все равно добивался своего. Винсент сгорбился в седле. Он знал, что Дмитрий прав. Но внутри него что-то словно надломилось -он потерял всю мягкость, которая когда-то казалась неотъемлемым свойством его натуры. Наверное, это произошло, когда он разрядил пистолет в корчащуюся фигуру на кресте и понял, что наслаждается ощущением собственной силы. «Господи, смогу ли я когда-нибудь стать прежним?… Но есть ли где-нибудь Бог, который слышит меня?»
Дальше они с Дмитрием ехали молча.
Едва отвечая на приветствия частей, мимо которых они проезжали, он думал о другом мире — мире войны, крови, боли. Им вскоре придется вновь окунуться в него с головой.
От западных ворот города им навстречу мчалась кавалькада. В одном из всадников Дмитрий тотчас узнал Марка. За ним развевался штандарт консула патрициев — орел на пурпурном поле.
Винсент натянул поводья. Щека у него нервно задергалась, — как заметил Дмитрий, это случалось все чаще и чаще.
Мрачный Марк остановился рядом.
— Началось. Десять уменов направляются к центру потомакского фронта.
— Проклятье, — пробормотал Винсент, поворачивая лошадь, чтобы взглянуть на бригаду, которая по-прежнему училась делать фланговый разворот. «Мы еще не готовы, и я вынужден сидеть здесь, как прикованный», —
— Никаких известий. Он кивнул.
— Они пойдут не останавливаясь. У них есть эти проклятые воздушные корабли, а у нас нет. Они будут знать о нас все, а мы можем только догадываться, где их войска, пока они не ударят. Проклятье! — Кулаком он стукнул по луке седла. — Еще что-нибудь?
Марк отрицательно покачал головой.
— Мы останемся здесь и будем ждать, как и планировалось.
Винсент ничего не ответил, но выругался про себя. Он не хотел этого назначения, но Эндрю и Калин буквально заставили его. По крайней мере Таня и трое ребятишек в безопасности, в шестистах милях от линии фронта. Нет, он вовсе не хотел стать командующим. Что-то подсказывало ему, что лучше всего ему было бы оставаться в штабе тестя и заниматься рутинной работой.
Но приказы нужно исполнять. И теперь каждый день он видел висящий на кресте труп того, кого он так спокойно убил. Он ежедневно приезжал на плац наблюдать, как тренируются солдаты, готовить свой корпус к бою. Он стал генерал-майором, как те, о ком он когда-то читал в американских газетах, — Хэнкок, Седжвик, Фил Шеридан. Винсент мысленно улыбнулся, вспомнив, что газета Гейтса не так давно напечатала на первой странице его портрет, и он разглядывал его с тайным удовольствием, особенно бороду, которая была точь-в-точь как у Шеридана.
Сейчас военные действия уже начались, а он сидит в шестистах милях от линии фронта. Он посмотрел на запад, словно мог увидеть происходящее там и услышать гром орудий.
— Скоро и мы ввяжемся в это, — прошептал он. Дмитрий почувствовал, как дрогнул голос командующего. Он словно ждал смерти.
Глава 4
— Прекрасно!
Кар-карт Джубади осадил свою лошадь и посмотрел на Хулагара.
Щитоносец кар-карта мерков согласно кивнул. Каким бы безумием ни считал это его дух «ту», воинский дух «ка» не мог оставаться равнодушным.
Перед ними лежала широкая равнина, освещенная полуденным солнцем; зеленая трава, доходящая до колен, слегка волновалась от ветра. Но не весенняя красота степи привлекла их внимание.
Черные квадраты полков умена Баки Хуш продвигались вперед. Десять полков по тысяче в каждом катились по степи, как огромная волна. Радостно ухмыльнувшись, Джубади протянул Хулагару подзорную трубу. Вытащив трубу из бронзового футляра, хранитель щита раздвинул ее до конца и поднес к глазу. Вещь казалась детской игрушкой, но в конце концов ее сделал для кар-карта один из янки, попавший в плен прошлой осенью.
Хулагар осмотрел равнину. На правом фланге умен растянулся цепью почти на дюжину миль. Далеко, почти у самого горизонта, он едва различал два других умена. Еще два, как он знал, находились даже дальше, заняв территорию до самого моря.
Семь уменов образовали фронт длиной в шестьдесят миль, и это была лишь небольшая часть сил орды. Мимо прогромыхала батарея пушек: возницы с радостным гиканьем подстегивали лошадей, перевозивших орудия. Хулагар посмотрел на них оценивающе. Конечно, лафеты сделаны грубовато — не то что у скота — и были намного тяжелее, зато у орды было сколько угодно лошадей, а у скота совсем мало.