Развод

Гейл Майк

— Да нет, но ты должен посчитать это хорошим предзнаменованием. О кошке ведь тоже надо думать.

— Хорошо, — отвечаю я. — Я думаю, мы заявим предложение. Но будем мы или не будем думать о кошке, нам надо готовить себя к тому, что покупка может не состояться, поскольку они просят слишком много за эту квартиру.

Элисон смеется.

— Понятно, — говорит она, стараясь придать речи американский акцент. — Пустим в дело весь психологический ресурс.

Четверг, 9 июля 1998 года

12.45

Я

сижу в офисе за своим письменным столом и размышляю о том, что купить себе на обед, когда звонит мой телефон.

— Алло, отдел рекламы.

— Привет, это я, — говорит Джим. — У меня хорошие новости.

— Звонили из агентства?

— Да.

— И что?

— То, что… они…

— Они что? — раздраженно кричу я.

Джим усмехается:

— Они приняли наше предложение!

Четверг, 6 августа 1998 года

17.25

Мы были приглашены в контору нашего поверенного для подписания контракта. И вот теперь, когда процедура закончена, мы вышли от поверенного и стоим у офиса компании «Грей энд Хэмптон».

— Как ты себя чувствуешь, когда на тебя в соответствии с законом повесили долг в сотни тысяч фунтов? — спрашиваю я Элисон.

— Мне кажется, неплохо, — с улыбкой отвечает она.

— И никаких сожалений?

Элисон качает головой:

— Никаких.

По пути домой мы заходим в винный магазин, и я покупаю бутылку красного французского вина. Дома мы опустошаем ее почти всю, запивая вином индийские блюда, купленные впервые за много месяцев, а Диско в это время наслаждается цыпленком в желе — самым дорогим кошачьим кормом, который мы нашли в супермаркете.

Суббота, 22 августа 1998 года

10.00

Мы в своей квартире. В своем новом доме. Когда полчаса назад агент вручил нам ключи, я думал, что Элисон расплачется. Однако сейчас она кажется безумно счастливой. Она бродит по нашей запущенной квартире, то и дело взвизгивая от восторга.

— Вот они, наши стены! — кричит она, входя в кухню, кричит так громко, что Диско в испуге несется прочь из комнаты.

— Вот они, наши выключатели и штепсельные розетки! — кричит она из прихожей.

— Ты видел этот жуткий ковер семидесятых годов в гостиной? — указывая на него, спрашивает она. — Он тоже наш!

— А как насчет застоявшегося запаха этой старой дамы? — спрашиваю я. — Он тоже наш?

Элисон принюхивается.

— Да, ты прав. Но все-таки запах старых дам — это не зловоние.

Элисон проходит через всю комнату, останавливается у двери и нюхает обои.

— Ты знаешь, я думаю, он проник в кирпичи. Я думаю, что кирпичи, из которых сложен наш дом, пропитались запахом старой дамы. Нам уже никогда не избавиться от этого запаха. Он так и останется здесь и будет жить с тобой, со мной, с Диско до конца наших дней.

Пятница, 28 августа 1998 года

9.09

Сижу на работе, а думаю о квартире.

Я и Джим почта всю ночь говорили о ней. Мы ведь только что переехали и только сейчас поняли, сколь огромную работу нам предстоит осилить до того, как квартира примет надлежащий вид. Мы не сможем выполнить всю работу собственными силами, следовательно, нам придется нанимать строительных рабочих. Единственное, что сдерживает нас, — это деньги, вернее, их полное отсутствие. У меня только что возникла мысль, которая, возможно, поможет нам решить все наши проблемы.

10.03

— Джим, это я, — говорю я, услышав из трубки голос Джима.

— Привет, малышка. Чем могу тебе помочь?

— Я все время думаю о квартире, и мне кажется, нашла способ, как решить наши проблемы. — Я делаю паузу для придания своим словам драматического эффекта. — Я попросила в долг у отца.

— Ты это сделала?

— Он с радостью согласился, и в конце недели мы получим чек.

— Ты должна была прежде спросить меня об этом.

— Почему?

— Да потому, что ты услышала бы мое «Нет!». Он очень хороший человек, твой отец, но я не хочу занимать у него деньги. Он подумает, что я не могу обеспечить тебе достойную жизнь.

Слова Джима охладили мой пыл и вернули на землю, к действительности. Прежде мне никогда не приходило в голову, что он хочет обеспечить мне достойную жизнь в том самом старомодном смысле этих слов. Я думаю, эта, быть может, самые восхитительные слова, которые мне когда-либо доводилось от него слышать. Однако я не говорю ему об этом, наперед зная, что он смутится и скажет что-нибудь такое, что испортит всю прелесть этого момента.

— Ты прав, — говорю я. — Позвонить ему и попросить не присылать чек?

— Тебе не кажется, что я придаю этому слишком уж большое значение?

— Да нет, ты прав. Я уже взрослая и не должна просить в долг денег у родителей.

Джим смеется:

— Но вернемся к прежнему разговору: ковры в гостиной слишком мрачного цвета и были в моде почти три десятка лет назад…

— … а повсюду чувствуется запах старой дамы, — в тон ему заявляю я.

— … и если мы в самом ближайшем будущем не заменим электропроводку, то сгорим во сне… — добавляет Джим.

— …а наступит зима, и изо всех щелей и окон задуют ужасные сквозняки… — вставляю я.

— …а у нас нет центрального отопления, — со смехом напоминает Джим. — Мне думается, что мне со своими принципами лучше отойти в сторону и не вмешиваться.

Воскресенье, 12 сентября 1998 года

11.01

Я собираюсь выносить мешки с мусором и уже взял их в руки, когда раздается звонок в дверь. Кто звонит, мне известно. Это строительный мастер, которого мы думаем нанять. Мы не смогли найти никого, кто бы порекомендовал нам строительного мастера, поскольку все, кто когда-либо нанимал строителей, как один говорили, что не порекомендовали бы их даже своим злейшим врагам, поэтому я занялся поисками сам. Я выбрал из «Желтых страниц» шестерых, пригласил их оценить объем работ и их стоимость и, общаясь с ними лицом к лицу, смог понять, что это за люди. Из этих ожидаемых шести появился только один.