Развод. Предатели

Дюжева Маргарита

Как ее это бесило!

Ведь договорились же! Вероника должна была отказаться от всех своих дел, чтобы прийти к ней! Обязана была! Кто вообще так делает? Берет и в последний момент все переигрывает, подставляя других?!

Марину никто и никогда не подставлял. Она росла в абсолютной уверенности, что все всегда должно складываться удачно и по ее желанию. Поэтому ей никак не удавалось поверить, что все так обернулось. Наверняка, это шутка! Точно, шутка!

Сейчас она выйдет в зал и увидит Веронику с огромным букетом, рядом с директором. Вот тогда они все и

заткнутся! Увидят кто кого и насколько ценит!

Мысль о розыгрыше немного успокоила.

Марина быстренько привела в порядок макияж, поправила свою прекрасное зимнее платье и мысленно пожелала себе удачи.

Все будет хорошо.

Однако даже начало вечера и то не заладилось. Сначала на сцену вышла директриса, чтобы всех поздравить с наступающим Новым годом и пожелать удачи актерам. Потом поднялся на сцену Григорий Рыков, тот самый чувак из театрального, на которого Ланской так важно было произвести впечатление. Его речь была недолгой, но торжественной и посвященной молодым талантам. Он выражал искреннюю надежду, что сегодняшнее выступление покажет ему новых будущих звезд.

Слушая его из закулисья, Марина скрипела зубами от гнева. Он должен был увидеть сегодня Веронику Райскую и ту, к кому она пришла, чтобы больше не задаваться глупыми вопросами о том, кто же здесь настоящая будущая звезда.

А потом пришло время для поздравлений от родительского комитета. И тут, к огромному Марининому неудовольствию на сцену поднялась мать Ежовой. Хотя всегда! Каждый год! Эта роль доставалась ее собственной матери!

Минус еще один атрибут значимости! И Марина была готова к этому, потому что была уверена в том, что на замену придет Вероника. А теперь ни того, ни другого, и такое ощущение будто помоями облили.

— Давай, мамулечка! — сама Ежова прыгала на другой стороне сцены и со всей дури хлопала в ладоши, приветствуя невысокую женщину с короткой стрижкой. А потом после того, как небольшая стеснительная речь закончилась, выбежала с неведомо откуда взявшимся букетиком ромашек.

Ромашки! Какая пошлость! И банальность! И вообще бред собачий!

А потом заиграла музыка, основной свет погас и разноцветные огни заиграли на декорациях.

Ее выход был на третьей минуте от начала. Она собралась, выдохнула и, внутренне кипя от злости, шагнула на сцену.

Ей удалось сделать всего десяток шагов до того момента, как взгляд зацепился за пустое место рядом с директрисой. Никаких шуток и розыгрышей – Вероника и правда не пришла. Забила на нее, променяла и сейчас где-то весело проводила время со своими друзьями актерами.

В этот момент Марине показалось, что она стояла голая на базарной площади, а все вокруг смотрели на нее и тыкали пальцами!

Сердце сжалось в груди, дыхание сбилось.

Они все насмехались над ней! Считали вруньей! Она столько времени старалась заработать себе авторитет, репутацию вхожей в звездную тусовку, а теперь все пошло прахом!

Пусть смеха не было слышно, она знала, что над ней смеялись! Чувствовала!

От осознания этого захлестнула паника. Нет, не паника, а самый настоящий ужас,

пробирающий до самых костей! И в тот самый момент, когда ей нужно было сказать первую фразу, Марина вдруг осознала, что не помнит, что говорить!

Одним махом из головы вылетело все, что она учила столько времени! Все ее многочасовые монологи перед зеркалом просто взяли и обнулились. Ее закоротило!

Лишь благодаря тому, что позади стоял парень из параллельного класса в костюме оленя и нашептывал ей ее же слова, она умудрилась не облажаться по полной.

Что-то невнятно промолвила, сама не до конца расслышав собственные слова, и удалилась со сцены до следующего эпизода.

Тело было словно деревянное! В голове шумело, будто от хмеля.

За кулисами на нее налетела Ежова:

— Ты специально это делаешь? Спектакль нам сорвать решила?!

— Я…нет…

— Соберись! — прошипела Соня и ускакала на сцену.

А Марина, прижав руки к груди, пыталась перевести дух. Перед глазами по-прежнему стояло пустое место в первом ряду.

Все должно было быть по-другому!

Да, ей кое-как удалось собраться и взять себя в руки, но куража и искры не было. Она чувствовала себя деревянной. Не было ни красивых движений, ни плавных слов. Наоборот, она то сбивалась, то тараторила. Пару раз спутала слова, и лишь благодаря тому, что остальные умудрялись подхватывать, зрители не замечали, как сильно лажала «главная звезда».

Марина понимала это и нервничала еще больше, отчего количество ошибок росло, как снежный ком! Не было ни легкости, ни подъема. Она двигалась сковано и совсем не так красиво, как хотела, а один раз и вовсе умудрилась наступить на собственный подол! Нелепо взмахнула руками и непременно бы упала, но была поймана кем-то из разбойников.

— Попалась, красавица! — картавым голосом пророкотал он, и зрители разразились хохотом, так и не поняв, что это была не часть роли, а самая настоящая катастрофа.

Весь спектакль прошел словно в тумане. Перманентный бред, от которого стыла душа и хотелось поскорее очнуться.

Каждый раз как она оказывалась за кулисами, кто-нибудь на нее орал:

— Ланская, заканчивай тупить!

— Ты обкурилась что ли?

— Хватит нас позорить!

— Дура!

Она пыталась огрызаться, но все были на адреналине, сновали как рой возбужденных пчел, и никто не собирался ждать, когда она там найдет нужные слова и скажет что-нибудь умное. Всем было плевать, а ей самой вдруг показалось, что она – щепка, которую мотает в придорожной канаве.

Мимо нее вечно кто-то спешил, задевая плечами и отпихивая с дороги. Кто-то шипел и обзывался, кто-то просто рявкал «не мешай».

Каждый выход на сцену вызывал содрогание и страх облажаться еще сильнее.

А потом как-то раз! и все закончилось.

Зал разразился радостными криками и аплодисментами, но Марина не почувствовала облегчения. Еще предстоял финальный выход всех артистов, а ей было страшно! Никогда она еще не чувствовала себя настолько не в своей тарелке! И словно вторя ее страхам, Ольга Михайловна объявила: